В Латвийском национальном музее литературы и музыки передан личный архив дирижера, педагога, композитора и главного дирижера Праздника песни Эдгара Рачевскиса (1936–2022). Более3000 документов, фотографий, дневников, писем и других свидетельств его жизнимузею передала дочь маэстро Илзе Озолиня. Исследователь музея, бывшая солистка Хора Латвийского радио, сопрано Иева Эзерите в интервью Latvijas Radio 3 Klasika назвала эту коллекцию«настоящей мечтой музейного сотрудника», которая позволяет по-новому открыть личность Эдгара Рачевскиса, которому 11 июля исполнилось бы 90 лет.
Архив дает возможность заглянуть в личные записи дирижера, узнать о его детстве в Турлаве, первых шагах в музыке, его принципиальной гражданской позиции в годы Атмоды, а также о бережно сохраненных воспоминаниях о жизни, коллегах и Празднике песни. Среди материалов есть и малоизвестные страницы биографии — от увлечения игрой на флейте в юности до историй, которые помогают по-новому взглянуть на одного из самых ярких деятелей латвийской хоровой культуры.
Мечта музейного сотрудника
Иева Эзерите: Через пару лет после того, как маэстро ушел из жизни, и после того, как ушла из жизни его супруга Дзидра, мне позвонила их дочь Ильзе Озолиня и сказала, что пришло время передать все в Музей литературы и музыки — теперь это Латвийский национальный музей литературы и музыки. Я уже знала, насколько обширен этот архив, потому что бывала у Эдгара Рачевскиса дома в Лангстини, когда в Латвийском национальном музее литературы и музыки создавали экспозицию, посвященную Празднику песни.
Маэстро действительно был настоящей золотой сокровищницей, из которой можно было получить материалы и истории о многих вещах, о которых больше нигде ничего нельзя было найти.
Так было и с историей движения учительских хоров, и с историей мужских хоров. Здесь хранится огромное количество рукописей композиторов. Именно благодаря ему музейный архив получил и знаменитую рукопись песни Mūžu mūžos būs dziesma («Во веки веков будет песня»).
Архив маэстро на протяжении десятилетий создавала его супруга Дзидра — еще с тех времен, когда они познакомились, будучи студентами консерватории, начиная с самых первых успехов ее любимого Эджиньша. Она складывала все в папки, оформляла в альбомы, которых сохранилось бесчисленное множество.
Рукописи самого маэстро, памятные вещи, фотографии — этот архив является мечтой любого музейного сотрудника. Ведь получить столь прекрасно оформленный архив, в котором есть абсолютно все — документы, фотографии, рукописи, — такое в музей попадает крайне редко.
Ильзе передала музею более трех тысяч единиц хранения.
В настоящее время работа по оформлению и обработке архива находится на промежуточном этапе.
Дневники раскрывают личность Рачевскиса
Марта Паула Паулиня: Возникает ли при работе с архивом маэстро ощущение, что вы заново открываете для себя Эдгара Рачевскиса?
Иева Эзерите: Да, действительно заново — гораздо глубже, гораздо искреннее. Это словно заглянуть в самые сокровенные уголки его души. Читая дневники маэстро, видишь, что он записывал наброски мыслей, повседневные заметки. Особенно в период с 1987 по 1991 год, во время Атмоды, он хотел оставить свои размышления следующим поколениям. В этих записях он раскрывается таким, каким был на самом деле, — человеком, безгранично любившим свою родину, Латвию.
В январе 1989 года было восстановлено Рижское латышское общество, и маэстро был среди тех, кто его возрождал. Это было тревожное время, никто не знал, как будут развиваться события. И тогда он не побоялся прийти к Памятнику Свободы и возложить цветы в честь этого события.
«Парни с Даугавмалы» и кот в Сибири
— Архив маэстро включает и особую коллекцию фотографий.
— Это целая серия фотографий, которая изначально создавалась для выставки. Их автор — Бруно Алсиньш, участник фотостудии «Рига». Серия называется «Песня для Атмоды». В нее входят удивительно красивые художественные фотографии, рассказывающие о манифестациях в Межапарке, о Международном фольклорном фестивале «Балтика-88». Это настоящие произведения искусства.
Если говорить о фотографиях дальше, то в 1967 году знаменитый мужской хор Gaudeamus, который тогда еще назывался Daugavmalas zēni, отправился в месячное турне по Сибири. Сохранился целый альбом, посвященный этой поездке, — с фотографиями и комментариями, подготовленными для студенческой газеты.
Вместе с хористами поехали и несколько женщин — среди них супруга Рачевскиса Дзидра, пианистка Леонтина Клиша́не и другие девушки. Об этой поездке писали и газеты: концерты хора посмотрели и послушали около двух миллионов жителей Сибири — как по телевидению, так и на открытых выступлениях.
Вместе с ними путешествовал и кот, которого хористам подарили девушки из Технического университета. Они ехали поездом, плыли на теплоходе, много ходили пешком, и кот благополучно вернулся в Ригу живым и невредимым.
Флейта отца и песня для Турлавы
— В коллекции есть и особенная флейта.
— Да, в музей поступили и памятные вещи. Среди них — старинная немецкая бесклапанная флейта, принадлежавшая отцу маэстро, Адольфу Рачевскису. Он тоже был музыкантом, а также директором школы, играл в различных оркестрах и обучал музыке учеников.
На этой флейте отец играл еще во время учебы в Рижском учительском институте. Позже он передал инструмент Эдгару, и некоторое время Эдгар Рачевскис играл на нем в Лиепайском симфоническом оркестре. Для него эта флейта была очень дорогой семейной реликвией.
В своих воспоминаниях маэстро рассказывает, что в сельской капелле он также играл на барабанах. Музыкальные корни у него были и по материнской линии.
Мама, Ольга, была ему очень дорога. Она прожила долгую жизнь — 90 лет. Была органисткой в Лютеранской церкви, и из-за этого в советские годы ей пришлось немало пережить.
Эдгару Рачевскису всегда была особенно близка Курземе — его родные Турлава и Скрунда. В коллекции сохранилось стихотворение Manai Turlavai, написанное рукой его матери. На эти стихи Эдгар Рачевскис сочинил музыку.И мать сказала ему: «Поедем в Турлаву», где проходила встреча земляков. Это событие было также снято на кинопленку.
В архиве хранится огромное количество записей на аудиокассетах и видеокассетах. На них можно увидеть, как во время одного из мероприятий участникам раздают ноты песни Manai Turlavai, они разучивают ее и исполняют вместе. С тех пор эта песня стала своеобразным гимном Турлавы и занимает там почетное место.
Мелодии, которые приходили «свыше»
— В архиве сохранилось множество рукописей. Как писал сам маэстро, мелодии приходили к нему довольно легко.
— Да, он действительно писал, что в какой-то момент мелодия словно приходила к нему свыше, и он просто записывал ее. Например, песню Ezerlāse («Озерная капля») он посвятил своему любимому хору из Алуксне. По его словам, он написал ее в четыре часа утра всего за двадцать минут. И эта рукопись тоже хранится у нас.
Музыку Эдгар Рачевскис начал писать довольно рано. Хотя его первый авторский концерт состоялся только в 2001 году, когда маэстро отмечал свое 65-летие, сочинять музыку он начал еще в самом начале 1960-х годов, когда несколько лет работал с хором Sakta. Именно Гунар Орделовскис побудил его создавать обработки латышских народных песен.
Первые оригинальные произведения Рачевскиса также появились уже в 1960-е годы.
Например, в архиве есть песня Kā tev iet, strēlnieciņ? на стихи Яниса Петерса, посвященная Эвалду Валтерсу. Маэстро написал ее в конце 1980-х годов, когда вместе с мужским хором Gaudeamus и Эвалдом Валтерсом некоторое время ездил по Латвии.
Во время этих патриотических мероприятий Эвалд Валтерс сам подпевал хору — эта песня ему очень нравилась.
Маэстро писал необыкновенно красивые мелодии. Высоко оценивал его творчество и Олгерт Гравитис, который в предисловиях к сборникам репертуара для мужских, женских, смешанных и детских хоров неоднократно отмечал талант Рачевскиса как композитора.
Многие песни маэстро посвящены его любимой Курземе — Скрунде и реке Венте. Они написаны на стихи его земляка Артура Хениньша. Это очень красивые произведения. На юбилейном концерте Хора Латвийского радио мы тоже исполнили одну из песен этого курземского цикла. Она стала одной из самых красивых в программе нашего юбилея.
Нашлась давно разыскиваемая тетрадь
— В коллекции есть и небольшая тетрадь с точными датами и временем.
— Это уникальный материал, который долгое время считался утраченным. Эта тетрадь представляет собой рабочие записи, и она была нам чрезвычайно нужна, когда вместе с Орестом Силабриедисом и Илзе Лиепиней-Шарковской мы готовили книгу о Хоре Латвийского радио.
Мы долго искали тетради, которые вел Арнолд Бириныш — певец Хора Латвийского радио еще со времен Теодора Калниньша. Таких тетрадей было несколько, и одну из них все-таки удалось найти. Она охватывает период примерно с 1964 по 1968 год. День за днем он записывал, чем жил хор: что происходило, кто работал с коллективом, какие проходили концерты. Все это тщательно зафиксировано. Это чрезвычайно ценная тетрадь воспоминаний
Еще одной из самых уникальных находок стало то, что мы вместе с Орестом никак не могли найти, — запись концерта к 50-летию маэстро, который состоялся в 1986 году в Актовом зале Латвийского университета. На этом концерте впервые прозвучала оратория Эгила Страуме Pūt, vējiņi! («Вей, ветерок!»). Орест долго искал эту запись, и оказалось, что она сохранилась именно в личном архиве маэстро. Почему ее нет в фондах Латвийского радио — неизвестно. Я прослушала всю кассету. В самом конце исполнения оратории запись внезапно обрывается. По-моему, это голос Дианы Албины, которая взволнованно говорит: «Уважаемые радиослушатели, мы вынуждены прервать эту трансляцию, потому что должны переключиться на Москву». На этом радиотрансляция заканчивается. Но Янис Финкенфусс записал прямой эфир до самого конца, и эта запись сохранилась на кассете.
Говоря о 1986 годе, когда маэстро был отстранен от должности художественного руководителя Хора Латвийского радио, надо сказать, что к тому времени он уже успел серьезно «провиниться». На Празднике песни 1985 года в качестве произведения на бис на эстраде прозвучал хор Язепа Витолса Gaismas pils, который сегодня считается одним из символов начала Атмоды.
На записи хорошо видно, что маэстро смело поет вместе с хором. В своих записях он вспоминает, что после этого его вызвали в партийный комитет. Там искали повод, чтобы каким-то образом «отплатить» ему за такую смелость.
В рецензиях того времени также писали, что юбилейный концерт маэстро был своего рода вызовом. На нем прозвучала кантата Петериса Барисона Nāves sala на стихи Яниса Акуратерса, а также оратория Эгила Страуме.
Вы спрашивали, каким Эдгар Рачевскис открылся мне во время работы с архивом. Прежде всего — как смелый, патриотичный человек, который доказывал свой патриотизм не словами в кругу семьи, а своими поступками. Всю жизнь он был патриотом Латвии, человеком большой смелости. Об этом свидетельствуют и многочисленные награды, которыми он был удостоен.
— Остались ли еще материалы, которые продолжают искать, или самые важные уже найдены?
— Думаю, что Илзе Озолиня передала нам все самое важное — все, что имеет значение для латышского народа, истории музыки и истории Праздника песни. Мы можем только радоваться, что у нас есть такая коллекция!
Надеюсь, что и другие люди не будут выбрасывать архивы своих родственников, а задумаются и передадут их в Латвийский национальный музей литературы и музыки.
Маэстро стремился охватить все, что только мог, пока у него были силы. Мужские хоры были его главной заботой. Они существуют и сегодня во многом благодаря ему — начиная с Курземе и Скрунды и заканчивая Латгалией, где он был главным дирижером хоров и в Алуксне, и в Балви. А еще была Гауйена… Обо всем этом просто невозможно рассказать.
— А что можно сказать о коллекции аудиозаписей?
— Да, Эдгар Рачевскис по праву гордился записями Хора Латвийского радио. Он очень ценил их высокое качество. Нередко концерты записывались, и эти записи сохранялись в фондах Латвийского радио. Одна из кассет, которую я принесла с собой, называется Mani mīļie. Ее создал продюсер Марис Озолиньш, который около пяти лет сопровождал Эдгара Рачевскиса — как в повседневной жизни, так и во время его работы в качестве главного дирижера Праздника песни. Это красивый, очень теплый документальный фильм. На его премьере Эдгару Рачевскису также подарили тщательно оформленный фотоальбом, рассказывающий о том, как создавалась эта картина.
