Как в старых удобных башмаках. После 30 лет в Швейцарии музейщик Улдис Макулис вернулся в Латвию

Lasīt latviski

Каждый понедельник ноября его голос звучит в эфире Latvijas Radio 3 Klasika в передаче , где исследователи культуры рассказывают об интересных находках и необычных идеях.

Собираясь на прогулку по осеннему парку Яунмокского замка, Улдис Макулис надевает резиновые сапоги, дождевик и набрасывает толстый шарф. Здание из красного кирпича в 1901 году спроектировал архитектор Вильгельм Бокслаф — автор и близкого по стилю здания Латвийской академии художеств в Риге, где Улдис когда-то изучал историю искусства.

Однако вокруг Яунмокского замка — поля, и из центра Риги сюда больше часа езды. Макулис не жалуется. Тукумс отсюда рукой подать, и, по его наблюдениям, он уже превратился в спальный район Риги.

«Расстояние от Тукумса до Риги ровно такое же, как от Риги до Тукумса»,

— шутит Макулис о том, что ездит на работу в сторону, противоположную столице.

Опыт работы в художественном «зоопарке»

Улдис уехал за границу в 1997 году. Ему удалось получить стипендию швейцарского государства, а затем и торговой сети IKEA для учебы в Бернской высшей школе искусств. Его интересовала реставрация бумажных предметов, графики и фотографий — в Латвии этому до сих пор невозможно научиться на академическом уровне. Улдису тогда было 24 года — возраст, когда хочется активно познавать мир. Однако, оглядываясь назад, он понимает, что о возвращении в Латвию думал постоянно.

«Я уехал, чтобы вернуться», — коротко формулирует он свои ощущения.

«У меня была своего рода тайная миссия, которую я сам для себя определил: популяризировать латвийскую культуру в Швейцарии. Начал с организации концертов любительских хоров в нескольких городах, а потом устраивал концерты латвийской и балтийской хоровой музыки в одном из крупнейших концертных залов мира — Tonhalle Maag Zürich», — рассказывает Улдис.

Ему удалось добиться того, что в 2018 году там выступили хоры латышской диаспоры из Австрии, Франции, Люксембурга, Норвегии и Германии, а в 2019 году — Государственный академический хор «Латвия», цюрихский латышский хор Balts и профессиональный хор Sing-Akademie Zürich.

«Мне хотелось обогатить швейцарское общество,

развеять его предубеждения насчет этих чужих культур и тех странных людей, что живут „у самого Полярного круга“», — смачно смеется Макулис.

— Да, очень многие швейцарцы даже не бывали в Берлине, столице соседней Германии. Они живут очень обособленно, в своих горных долинах, и говорят друг с другом на своих диалектах.

Живя в Швейцарии, он окончил магистратуру Латвийской академии культуры по специальности «культурный и медийный менеджмент». В конце 2019 года он открыл в Цюрихе галерею балтийского искусства Ars 28. Проработав 17 лет в Швейцарском национальном музее, Улдис ушел оттуда и вложил в галерею все свои сбережения — и даже пенсионный капитал!

Все сложилось не так удачно, как он надеялся, и Улдис этого не скрывает: «Я занялся предпринимательством, но вскоре пришлось все закрыть, потому что начался ковид.

А счета все равно нужно было оплачивать. Почти пять лет я продержался».

Эти годы выдались для отрасли самыми тяжелыми. «Хотя как раз во время ковида было и несколько удачных сделок», — отмечает галерист парадокс.

«Я очень горжусь тем, что две работы — обе созданы художественным дуэтом Skuja Braden — удалось продать двум музеям: Женевскому музею стекла и фарфора и Музею коммуникаций во Франкфурте». Опытные коллеги одобрительно хлопали его по плечу: у их галерей первые сделки с музеями случились лишь через десять лет работы! Однако Макулис все отчетливее понимал, что это ремесло не приносит в его жизнь того удовлетворения, на которое он рассчитывал: «Признаюсь, у меня были очень идеалистические представления об этом виде предпринимательства».

Как бы он ни любил латвийское искусство, постепенно он начал задумываться о смене карьеры:

— Эта работа очень жестокая, настоящий зверинец!

Художников по всему миру миллионы, и перепроизводство искусства здесь ровно такое же, как в любой другой отрасли.

«Здесь от меня ждали 200 процентов»

Хотя предпринимательский риск себя не оправдал, Улдис не отчаялся. Оптимизма ему придавали другие интересные замыслы, и ждали они его именно в Латвии.

Фанатичный собиратель и по самой своей сути музейный человек, Макулис в это время помогал идеями и советами разным институциям памяти. Например, он участвовал в формировании коллекции и экспозиции нового Детского музея — структурного подразделения Музея истории медицины имени Паула Страдыньша, который откроет двери в 2027 году.

Не скрывает Улдис и амбиций навести порядок в музейной среде. «Музей — очень специфическое учреждение.

Этот термин, в отличие, например, от больницы, никак не защищен,

— рассуждает он. — Любому, кому придет в голову положить в своем сарае или прихожей трое грабель, пять вил и с десяток утюгов, кажется, что это можно назвать музеем».

Он участвовал в конкурсах на несколько вакансий в этой сфере. Счастливым билетом оказалась должность руководителя музея Яунмокского замка, принадлежащего АО Latvijas valsts meži. Приступить к работе в Яунмокском замке предстояло 5 мая, и за два месяца нужно было завершить все дела в Швейцарии.

«Я приехал на выходные, а во вторник после государственного праздника мне просто нужно было выходить на работу. Здесь от меня ждали 200 процентов»,

— говорит Макулис. — Какая там адаптация? Просто нужно работать!

Разумеется, возникла масса практических вопросов. «Может быть, у тех, кто живет на коробках или в пустых комнатах, все иначе», — объясняет Улдис, почему часть вещей добралась до Латвии только на днях. — Но я собиратель. И собираю убежденно — не столько для себя, сколько для целого ряда латвийских музеев, потому что хочу участвовать в процессе, который называется проактивным формированием коллекций».

Сейчас, впрочем, Улдис думает только о своей миссии в Яунмокском замке и выдвигает собственную «теорию М3»: Mēs + Mežs + Muzejs («Мы + Лес + Музей»). «Для меня лес в каком-то смысле — квинтэссенция Латвии, — с воодушевлением говорит он. — Возможно, без леса мы были бы совсем другой нацией.

Лес — это не только флора, фауна и экология. Это еще и история.

Это искусство, фольклор и латышская мифология, это охота и гастрономия».

На выставке — все о ели

Коренным образом изменить функцию этого музея, наполнить старую оболочку новым содержанием и видением — так он формулирует свои рабочие задачи. Уже в конце месяца для посетителей откроется подготовленная Макулисом выставка Wunderbaum: ak, Eglīte, ak, Eglīte!, где «в трех больших содержательных блоках будут рассмотрены культурная история и ботаника ели в Латвии».

«Один блок будет посвящен изобразительному искусству — живописи и печатной графике, — рассказывает Улдис. — Затем кино, мода, отчасти также литература и фольклор.

Я хочу показать латвийскому обществу, насколько на самом деле важна для нас ель и как сильно она интересовала художников, поэтов — всех, кто так или иначе ее интерпретировал».

Tikšanās dienā Mākulis pats priecājas kā bērns pie Ziemassvētku eglītes: tikko ar kolēģi no mežu uzņēmuma risinājusies "brīnišķīga saruna, kā bez mizas postījumiem nozāģēt, atvest četrus metrus augstu egles stumbru izstādes sadaļai par egles anatomiju".

«А лесники до сих пор по-настоящему не сталкивались с таким музейщиком до мозга костей», — с самоиронией замечает он, а затем становится серьезным: «Я верю, что качественные профессиональные музеи способны открыть людям что-то новое, интересное, позволить взглянуть на, казалось бы, знакомые вещи под другим углом».

Улдис надеется найти в повседневной жизни музея место для литературных чтений, кинопоказов и театральных спектаклей. Уже в ноябре сюда приедет гуру ресторанной отрасли Мартиньш Сирмайс, который создаст новое меню замкового ресторана.

В конце октября Макулис объявил еще одну особую акцию: «Помоги создать самый большой в мире адвентский венок!»

Часть сплетенной из еловых лап гирлянды длиной более полукилометра, которая опояшет здание Яунмокского замка, уже готова. В первое воскресенье Адвента на ней зажгутся четыре световые башни, показывает он визуализацию на компьютере. Ветки привезены с лесосек, где иначе их пустили бы на щепу, а в плетении венка музейщики надеются на помощь волонтеров. Такое творение было бы достойно и Книги рекордов Гиннесса, но, как выяснилось, визит комиссии Гиннесса в Латвию обходится в несколько десятков тысяч евро. Попадет ли венок все-таки в книгу рекордов, у энтузиаста пока ответа нет.

За полгода жизни в Латвии Улдис побил собственные рекорды трудоголизма и почти не спал: «Я не заметил, как прошло лето». В минуты отдыха он наслаждался и полями вокруг Яунмокского замка, и аллеями старых деревьев. «Горы меня не манят.

А вот латвийские краски, латвийская природа и облака до сих пор приводят меня в восторг».

«Нет, правда, ни в чем недостатка нет!» — коротко отрезает он, когда я прошу сравнить здешние будни со швейцарскими. — Здесь действительно чудесно!»

Наконец он снова может свободно пользоваться не только богатым предложением латвийской культурной жизни, но и качественной сметаной и творогом, которые всегда казались ему лучшими в мире: «Это вкусы детства. Конечно, я горжусь тем, что у нас такой творог и такая гастрономическая история. Когда мы едим творог на завтрак, мы об этом не задумываемся. Нам, людям, свойственно все принимать как само собой разумеющееся».

Вот и это возвращение с первого же дня было для Макулиса чем-то само собой разумеющимся.

«Скажу просто: это как надеть свои хорошие, старые, удобные башмаки,

— спокойно улыбается музейщик. — Ты был уверен, что потерял их. Но нет — вдруг находишь, начищаешь и спустя 30 лет снова надеваешь. И идешь своей дорогой».