Как изменилась роль общественного вещателя во время войны, как СМИ может работать в условиях постоянных обстрелов, а свобода слова – существовать в военных реалиях. Об этом и не только LSM.lv поговорил с главой правления украинского Общественного вещания Николаем Чернотицким.
Смотреть интервью на украинском на YouTube
Антон Чернецкий: Какой вы видите роль Общественного вещания во время полномасштабной войны? И как эта роль, возможно, изменилась по сравнению с мирным временем?
Николай Чернотицкий: Война подчеркнула важность независимых медиа и особенно общественного вещателя. Многие недооценивали его влияние, его роль, например, в Украине. Но в целом важно то, что общественное вещание любой страны является частью, во-первых, периметра безопасности, частью национальной информационной безопасности. И второе – это часть демократических институтов. То есть
как невозможно представить демократию без парламента, так невозможно представить демократию без общественного вещания,
это важно понимать. Но именно во время войны эта роль в периметре национальной безопасности суперважная, потому что у людей должен быть ресурс, отвечающий за проверенные правдивые новости. Ведь
новость – это безопасность. Ты можешь принимать решения, когда ты хорошо информирован.
Могут ли это делать другие? Частично да. Но в системе медиа в любой стране общественный вещатель является примером соблюдения стандартов.
Постоянные воздушные тревоги, обстрелы… Как в таких условиях вообще может работать СМИ? Ведь поток информации должен быть непрерывным.
Мы и наши коллеги разработали разные технические планы. У нас есть студии в укрытиях, которые работают во время воздушных тревог. На самом деле, это наименьшая проблема. Само по себе техническое решение – это наименьшая проблема. Хорошие инженеры всегда знают, как это сделать с учетом факторов безопасности и наличия ресурсов. Мы быстро адаптировались и учились.
Быстро построить студию в укрытии – просто. Более сложная история – это, собственно, работать с людьми, потому что постоянные воздушные тревоги, постоянные бомбардировки истощают,
и работать под стрессом гораздо сложнее, чем кажется. Этот вызов не так очевиден вначале, но он достаточно ощутим.
Заметили ли Вы, что война повлияла на свободу слова в демократической стране?
Важная вещь: согласно украинскому законодательству, правительство может вводить во время военного положения цензуру. Но оно этого не сделало, и я не представляю, как это возможно. По последним данным реестра «Репортеров без границ», в Украине мы, кажется, на 55-м месте в рейтинге свободы слова. Это выше, чем, например, Италия и Япония. И я думаю, там еще есть прекрасное поле для развития для нас. Но, что важно, мы с пониманием и уважением относимся к военным ограничениям. Например, не сообщать, не показывать место взрыва в течение трех часов после того, как прилетела ракета, потому что это может быть использовано врагом для корректировки огня. Для нас важно как для общественного вещателя, чтобы под видом милитарных ограничений не было политической цензуры.
Сейчас Вы этого не чувствуете?
У нас есть подразделение, которое ежемесячно считает количество появлений в нашем эфире парламентариев. И для нас важно, чтобы и власть, и оппозиция имели одинаковую репрезентативность. Поскольку у нас оппозиция неоднородна, это три партии, мы также смотрим, чтобы между ними не было сильных перекосов. Безусловно, есть консенсус, например, что мы не берем во внимание пророссийских депутатов, пророссийские запрещенные партии. Потому что это не о свободе слова, это о национальной безопасности. Для обсуждения вопросов, требующих дискуссии, мы обязательно привлекаем две стороны, а не только правительство. Это должно быть и правительство, и оппозиция, и они дискутируют. У нас выходит ток-шоу обычно, где это все происходит. (…)
Со свободой слова в Украине ситуация хорошая, особенно если учитывать военное положение.
Из-за войны довольно много украинцев выехали из Украины. Заметили ли вы, что это как-то отразилось на аудитории? Продолжают ли эти люди, выехав, потреблять контент украинских СМИ?
У нас одна из задач от наблюдательного совета в этом году – разработать концепцию работы с украинцами за границей, поскольку это большая аудитория. Мы понимаем, что большая часть из них не вернется. Это просто факт, который нужно принять и работать с ним. Для нас важно, чтобы они не забывали, что они украинцы. И чтобы они сохраняли связь с Родиной. (…) Мы понимаем, что, например, на нашем сайте 86 процентов людей, потребляющих контент, находятся внутри Украины. Поэтому наш фокус здесь. Но мы думаем о том, как мы как общественное вещание должны коммуницировать с украинцами за границей.
Как вы относитесь к тому, что в некоторых странах есть украиноязычные СМИ, например, у Латвийского общественного СМИ есть версия на украинском? Вы видите в этом конкуренцию или пользу?
Я не вижу в этом конкуренции. Я с большим уважением и благодарностью отношусь к тому, что общественные СМИ других стран делали эти версии. И я также с пониманием отношусь к тому, что некоторые прекратили это делать через какое-то время. (…) Это также вопрос, есть ли ресурсы на это и читают ли это. Ну и все-таки три или четыре года – это достаточно большой срок, чтобы хотя бы на базовом уровне выучить язык той страны, где ты живешь. (…) В данном случае важно также интегрировать этих людей в общество Латвии, Швеции или Германии.
В мире происходит переход, особенно среди молодежи, от традиционных СМИ к соцсетям и цифровым платформам. Как вы с этим работаете? Как вы привлекаете молодую аудиторию? И вообще, каким вы видите будущее общественного СМИ и медиа в целом?
Нам важно сохранить журналистику как профессию, как человеческую профессию. Это суперважно, особенно во время развития ИИ. (…) С 2021 года нашей стратегией было digital first, мы делали фокус именно на диджитал, на представительстве в соцсетях. В YouTube, мессенджерах и т. д. Кстати,
именно во время войны мы получили драматически большой рост подписчиков в соцсетях.
Например, в Telegram до начала полномасштабного вторжения 2022 года наше суммарное количество подписчиков филиалов и центрального офиса было около 30-40 тысяч. Сейчас у нас суммарно 1,4 миллиона.
У нас в каждом филиале был свой телеканал. Теперь мы убрали региональное телевещание как сущность, и его заменил региональный YouTube. Поэтому мы должны понимать, что нужно мыслить не платформой, а нужно мыслить именно контентом. Платформу нужно учитывать, но в целом самое главное – это то, что мы делаем. И, безусловно, куда стоит и не стоит идти. У нас была дискуссия, например, должны ли мы использовать Telegram, учитывая специфику его владельца, или TikTok. Но когда мы понимаем, что молодое поколение в TikTok, старшие люди в Telegram, и
83 процента украинцев потребляют новости именно из Telegram, потому что это быстро.
Мы понимаем, что мы должны дать им возможность потреблять источник информации в Telegram, который проверен и соответствует журналистским стандартам. Поэтому я бы думал скорее о соцсетях, где есть аудитория.
Но важным вызовом является искусственный интеллект. Например, мы последние полгода вместе с коллегами, с крупными медийными игроками в Украине разрабатывали так называемый Кодекс саморегулирования. Принципы саморегулирования. Как бы мы хотели, чтобы государство регулировало ИИ в сфере медиа. Один из принципов – это human first – human last. Ты можешь использовать искусственный интеллект, но человек на входе, человек на выходе – это важно.
Какие впечатления от Риги, Латвии, Латвийского общественного СМИ?
Очень красивый город. (…) А вот что касается собственно общественного вещания, у вас начались сложные процессы по объединению двух компаний. Это сложно. Мы проходили через это. Это не самый приятный процесс, он сложный. Но я точно могу сказать, что в нашем случае это принесло пользу всем. Хотя очень много похожих процессов происходило. Единственное, конечно, что нам не запрещал парламент объединять ньюсрумы, это достаточно такое, я считаю, противоречивое решение. Объединенный ньюсрум в новом помещении мы окончательно запустили в 2019 году. И ты прямо чувствуешь эффект от этого. Аудитория получает качественный контент на всех платформах, это синхронизировано, есть видение этой всей картины в целом, это помогает работать. Поэтому я желаю вам успеха на этом нелегком пути. Он сложный, но его нужно будет пройти.
Чему еще Общественное СМИ Латвии могло бы поучиться у украинского Общественного вещания?
Мы точно открыты. Мы работаем с коллегами из других балтийских стран, Эстонии и Литвы. Мы работаем с северными странами и не только. Что касается готовности к кризисам, к войне. Поскольку так произошло, что у нас есть этот опыт, мы достаточно открыты, чтобы говорить, как мы работали, где наши ошибки и что мы сделали, чтобы они не повторялись. Мы готовы делиться информацией. И я очень надеюсь, что эти знания вам никогда не понадобятся. Но я исхожу из того, что лучше иметь плохой план, чем не иметь никакого.
