Собеседник LSM — известный ученый-славист из ВеныМихаэль Мозер. Будучи австрийцем, он начал изучать славянские языки, которые ему нравились. И со временем почувствовал, что больше всего полюбил украинский. С 2013 года он является президентом Международной ассоциации украинистов. А недавно во второй раз возглавил Институт славистики Венского университета.
Журналист Олег Кудрин поговорил с Мозером о российско-украинской войне и ее связи с лингвистикой, о балто-славянском языковом единстве и общем будущем Европы.
Полномасштабная война вызвала рост интереса к Украине
Олег Кудрин: Как повлияло на мировую славистику и украинистику 24 февраля 2022 года?
Михаэль Мозер: Начало полномасштабной войны вызвало значительный рост интереса к Украине и солидарности с ней. Ведь до этого одной из системных проблем мировой славистики был русоцентризм. То есть, когда речь шла о «славянских языках», «восточнославянских культурах», на практике прежде всего имелась в виду российская языковая и культурная традиция. Это была привычная, старая оптика, война здесь многое изменила — в пользу украинистики.
Насколько теперь, спустя четыре с половиной года войны, прошел или остался тот эффект «взрывного интереса»?
Мне кажется, этот запал уже не такой сильный, как в первые один-два года. Однако я оптимист и убежден, что основные достижения останутся неизменными. Мы и впредь будем прилагать к этому усилия.
В эти дни вы работаете над своими давними темами, связанными с XVIII–XIX веками, и одновременно исследуете современность, языковую политику страны-агрессора.
Действительно, один из моих важнейших текстов последних лет был посвящен российской языковой политике на временно оккупированных территориях. Но в моем понимании сосредоточение всего внимания, всей своей жизни на острой современности было бы уступкой агрессору. Поэтому я неустанно работаю как над современными, так и над историческими темами и считаю эти исторические труды не менее важными. Что касается именно языковой политики РФ на оккупированных территориях, то она безусловно является преступной по отношению к украинскому языку.
Формально, на бумаге он там может присутствовать. Но в действительности за этим стоят насилие и меры по устранению украинского языка из жизни.
Против приглашения на международные конференции славистов из России
Из-за войны парижский конгресс Международного комитета славистов был перенесён с 2023 года на 2025-й. Как вы можете оценить это мероприятие, которое всё же состоялось?
Хоть я и являюсь членом двух комиссий Международного комитета славистики (по вопросам стандартных языков и по вопросам языков малых народов и меньшинств), я не большой сторонник гигантских конгрессов, которые дают мало возможностей для глубокого обсуждения. Также стоит отметить, что события 24 февраля 2022 года основательно потрясли эту организацию. Тогда же состоялись острые дискуссии о том, как и что будет дальше — в частности, с российским и белорусским представительством.
Я как раз об этом. На Конгрессе в Париже были скандальные моменты. Среди его российских участников имелись причастные к судебным экспертизам, благодаря которым в РФ выносятся приговоры за «речевые преступления». Это, в частности, петербургская профессорка Лилия Дускаева. Она, кстати, остаётся председателем Комиссии по медиалингвистике.
Что бы ни произошло в Париже (меня самого там не было, и я слышал очень разные пересказы оттуда), с уверенностью могу сказать одно: времена, когда российская делегация на подобных мероприятиях ощутимо претендовала на какой-то особый статус, прошли. Убежден, что это навсегда. Госпожа Дускаева, в конечном счете, в Париж не поехала, вопреки тому, что можно было подумать из некоторых публикаций в СМИ. Что касается моего личного отношения ко всей этой ситуации, оно хорошо известно. Я категорически против того, чтобы славистов из России приглашали на международные конференции, если они не дистанцируются от российских преступлений. Это, разумеется, тем более касается коллаборационистов.
В феврале 2022-го семья уезжала из Украины под бомбардировками
Спасибо за пояснения и отдельно — за вашу гражданскую и профессиональную позицию. Такая принципиальная поддержка Украины очень важна… Кстати, не могли бы вы немного рассказать о своей украинской семье. В целом. А также о том, как она возвращалась из Украины в Вену в первые дни полномасштабной войны?
Хорошо… Итак, коротко о личном. Я нахожусь во втором браке с украинкой. Мы вместе с 2014 года, женаты — с 2018-го. До февраля 2022 года мы жили в разных странах, но, разумеется, очень часто были вместе. В Киеве меня всегда ждали и рабочие дела. И вот я находился там в своей квартире в середине февраля 2022 года, когда опасения, что разразится военное безумие, были уже очень сильными. Период после моего возвращения в Вену был тогда очень тяжелым, ведь становилось всё очевиднее, что невероятное может произойти. Тогда 23 февраля я купил билеты в один конец на самолет до Вены — для своей жены и её двух сыновей. Но началось вторжение. Тогда
я едва мог говорить, пока моя семья не прибыла в Вену — 1 марта 2022 года. Разумеется, уже не самолетом, а после классического бегства от войны, сопровождавшегося бомбардировками, паникой и страхом.
Спасибо за такую искренность, откровенность… Вена, где вы живёте, — невероятно красивый город, как и вся Австрия, — утонченный, благородный. Насколько влияет на гуманитарную, политическую ауру столицы, страны в целом, большая колонна с советским солдатом и гербом СССР наверху и цитатами Сталина, написанными золотом, у подножия? Причём всё это в центре города, на Шварценбергплац.
Ну, я, например, выступал там в качестве одного из ораторов во время большого митинга в поддержку Украины в мае 2022 года. Удивительное стечение обстоятельств: территория за памятником принадлежит семье Шварценбергов, которая сказала покрасить соседние ограждения в сине-желтые цвета. Наша демонстрация, разумеется, тоже была сине-жёлтой. Мне кажется, что большинство венцев не уделяют этому памятнику особого внимания. Но Российская Федерация ежегодно злоупотребляет им в духе «победобесия». Однако украинская сторона также возлагает там свои венки, но в совершенно ином духе: в духе мира.
Кстати, именно Украинский фронт освободил Вену от нацизма (.). В боях участвовали солдаты всего Советского Союза, отнюдь не только российские. Кстати, другим освободителям — США, Великобритании и Франции — не нужно никакого «победобесия». И с этими освободителями связано значительно меньше моментов нашей коллективной памяти, таких как изнасилования и грабежи.
Сейчас политическое безумие не знает границ, но есть позитивные надежды
Не могли бы вы немного рассказать о древности латышского языка и его связях с украинским, об общих чертах в генезисе балтийских и славянских языков?.. Знаете, украинец, изучая латышский язык, с самого начала радостно удивляется. Es esmu — узнается библейское «Аз есмь». Многие существительные с суффиксом-окончанием «-iba», как украинские «садыба» (усадьба), «скыба» (ломоть), «колыба» (хижина) и так далее.
Я являюсь историком славянских языков, но не индоевропеистом. Поэтому мои знания в этой области довольно ограничены. Однако… много лет назад я интересовался балтистикой в целом и немного изучал один из балтийских языков, но не латышский, а литовский. Так что о тесной связи между балтийскими и славянскими языками знаю не только из литературы, но и почувствовал её на собственном опыте. Не претендуя здесь на научную авторитетность, я верю в тезис о балто-славянском языковом единстве.
А насколько вы верите в дальнейшее демократическое развитие Европы?
И здесь, разумеется, я тоже отвечаю не как специалист… Что ж, мы безусловно живем в сложные времена. Сейчас безумие не знает границ. Еще недавно казалось, что США в целом все же выступают скорее как позитивная сила, по крайней мере являются меньшим злом. Этот вопрос сейчас отложен.
Я очень надеюсь, что Европа станет сильнее на основе так называемых европейских ценностей. В конечном счете, балтийские страны и впредь будут играть здесь ключевую роль.
Я также надеюсь, что этот кошмар в США скоро закончится. Вместе с Канадой, Австралией, Японией и другими союзниками доброй воли мы тогда сможем сохранить единство планеты на основе международной солидарности. Простите за пафос. Но надежда умирает последней.
