Высшее образование в области искусства и культуры — это пространство, где встречаются творческие практики, исследовательская работа и обмен идеями, способствуя формированию мыслящего и склонного к критике общества.
И хотя представители латвийского искусства и культуры доказывают свою конкурентоспособность на международной арене, высшим школам культуры и искусства по-прежнему приходится отстаивать осмысленность собственного существования.
О роли университетов в современном обществе, об академической свободе и о том, с какими вызовами сталкиваются латвийские учреждения высшего образования в сфере культуры и искусства, в передаче на Latvijas Radio 6 Naba беседуют музыкант, исследователь и доцент Латвийской академии художеств Янис Озолиньш и ректор Латвийской академии культуры, кинорежиссер Давис Симанис.
Роль высших школ — обеспечение коммуникации и академической свободы
Одна из задач высших учебных заведений сегодня — создавать среду, в которой люди могут общаться друг с другом, отмечает ректор Латвийской академии культуры Давис Симанис. Он подчеркивает, что, принимая на себя такую функцию — роль коммуникационной площадки нового типа, —
высшие школы способствуют продвижению мыслящего общества и критического мышления, и это чрезвычайно важная задача в нынешних условиях технологического развития и политической поляризации.
— Мысль о том, что мыслящая, познающая элита больше не имеет никакого значения, поскольку грубая, популистская власть на деле получает куда более крупный ресурс, заставляет нас, высшие школы, во что бы то ни стало оставаться теми последними площадками, последними рубежами борьбы, которые доказывают обратное, — Симанис выделяет одну из важнейших задач академической среды: формировать общество, способное мыслить критически.
Говоря о роли высших школ сегодня, исследователь и доцент Латвийской академии художеств Янис Озолиньш упоминает академическую свободу и попытки ее ограничить. Он выделяет творческую свободу, особенно значимую в художественных вузах, и тенденцию, при которой люди, не являющиеся специалистами в этой области, создают ложное представление, будто гуманитарные науки и искусство проще или менее важны, чем точные дисциплины.
Озолиньш подчеркивает опасность подобного допущения и задачу высших школ опровергать его:
— Свобода играет огромную роль, и в академической среде сейчас рождаются исследования, которые как раз осмысляют это. (…) Многие исследователи в гуманитарных областях сегодня пишут, что аргументация — единственное, что у нас осталось. Даже если к ней не прислушиваются популисты, мы, высшие школы, обязаны ее повторять, потому что иначе (…) утрачивается некая подлинность, заложенная в поиске знаний и в их передаче дальше.
Исчезает сам ориентир подлинности, а этого допускать нельзя.
Он подчеркивает, что университеты сегодня — это важное место встречи, где знания не только передаются, но и создаются.
Смена поколений в академической среде
Озолиньш указывает и на значимые, очень нужные перемены, которые латвийская академическая среда переживает уже сейчас, по мере того как в нее приходит молодое поколение:
— Это происходит медленно и даже слишком медленно. На мой взгляд, смена поколений очень важна, ведь, возможно, она изменит и связь между студентами и преподавателями. (…) Думаю, что и среди поколений самих преподавателей существуют очень, очень разные взгляды на то, как учить и как исследовать.
Симанис, который пробыл в должности ректора Латвийской академии культуры уже половину срока, заключает, что за эти два года не изменил своих представлений о направлениях развития академии. Одно из них, безусловно, — создание новых программ, поскольку академическая среда сегодня меняется очень стремительно, а это требует адаптации и развития учебных программ и методов преподавания.
— Академическая среда меняется постоянно. (…) На мой взгляд, смена поколений — это уже не то поколение, которое можно измерять десятилетиями. Сейчас мы можем говорить о поколениях, которые сменяются каждые три или пять лет. Это, несомненно, требует и совершенно иной реакции со стороны академии, — отмечает ректор.
Симанис подчеркивает и важность профессионального обновления, указывая, что в Латвийской академии культуры постоянно ищут новые способы привлечь самых сильных студентов к работе в академии после выпуска. Один из примеров — исследовательский институт академии, где молодые ученые сразу после учебы или параллельно с ней могут получить возможность работать над различными проектами.
Профессиональная уверенность способствует вхождению в международную среду
Перемены в академической среде усиливают международную видимость латвийских деятелей культуры и, что не менее важно, веру в собственные силы, подчеркивает Озолиньш. Он отмечает, что
латвийские исследователи-гуманитарии наконец обрели профессиональную уверенность и с убежденностью участвуют в международных конференциях, конгрессах, форумах и проектах.
— Думаю, что этот рост уверенности — очень важный аспект того, что по качеству мы можем быть равноценными участниками международной исследовательской среды. Даже с учетом того, что финансирования у нас несравнимо меньше, а это непростительно. (…) Конечно, в вопросах качества деньги решают не все, но, к сожалению, решают многое, — указывает Озолиньш на болезненную нехватку средств в гуманитарных исследованиях.
Преодоление убеждения, будто латвийским исследователям и художникам нет места в международной среде, чрезвычайно важно, подчеркивает Симанис. Оно укрепило не только уверенность представителей сферы культуры, но и понимание преимуществ, которые дает изучение собственной среды, страны, региона и культуры.
— Важно, что мы наконец преодолели этот ментальный барьер, будто «там, снаружи» всегда все лучше.
Латвийские исследователи способны куда более основательно судить о том, что представляют собой латвийские процессы, латвийская среда, общество и прошлое, — отмечает Симанис. Он подчеркивает и то, что латвийские ученые столь же успешно вписываются в масштабные международные исследования, где латвийский контекст не столь значим. Это доказывает, что исследовательская составляющая гуманитарных наук и искусства в Латвии очень сильна и развита.
«Мы не можем жить только надеждой»
На международном фоне представители латвийского искусства и гуманитарных наук выглядят очень достойно, однако государственного финансирования высших школ недостаточно для полноценного вхождения в международную среду исследований, искусства и культуры.
Симанис упоминает и неравномерное распределение финансирования между вузами гуманитарного и точного профиля, и хронически недостаточное государственное финансирование образования в целом:
— Если мы считаем, что будущее любого национального государства строится на бюджете исследований и развития, что по сути означает финансирование, выделяемое высшим школам, и что образование и наука занимают в этом процессе центральное место, то не стоит удивляться и разражаться популистскими криками или истеричными возгласами о том, что мы где-то сильно отстаем. Понятно, что мы отстаем, если не готовы полноценно включиться в международные процессы.
Несмотря на сравнительно скромное финансирование, представители латвийского искусства и культуры, как ни парадоксально, чрезвычайно талантливы, отмечает Симанис, приводя в пример международный успех фильма «Поток»:
— Но мы не можем все время жить надеждой на этот парадокс. (…) Мы обязаны дать сильным, мощным профессионалам — и преподавателям высших школ, и тем, кто оканчивает вуз и становится профессиональным художником, — возможность заявить о себе.
Для привлечения частного финансирования не хватает традиции меценатства
В контексте европейской безопасности вопрос финансирования высших школ стал актуальным и во многих других странах. В Европе есть примеры университетов, которые выделяются собственными доходами и значительным объемом частного финансирования. Озолиньш отмечает, что в Латвии для привлечения частной поддержки — не только в образовании, но и в искусстве и культуре — недостает традиции меценатства:
— У нас есть спонсоры, а спонсоры хотят маркетинга, хотят рекламы. (…) Это совершенно иной принцип, который означает, что за эти деньги нужно что-то дать взамен, тогда как меценатство означает, что деньги отдаются ради определенной цели.
Говоря об альтернативах государственному финансированию, Симанис отмечает, что в Латвийской академии культуры сравнительно много студентов, обучающихся на платной основе, а дополнительную поддержку бюджету академия получает и из финансирования альянса европейских университетов. С привлечением частных средств лучше обстоят дела у университетов точных наук, поскольку для предприятий и других частных спонсоров отдача от вложений яснее: вузы могут предложить нужные услуги или подготовить специалистов для отрасли.
— Если высшие школы искусства и культуры говорят: «Знаете, мы отвечаем за то, чтобы Латвия продолжала существовать», это не до конца убеждает частных инвесторов. (…)
Университеты искусства и культуры в Латвии отвечают за то, чтобы здесь существовал некий духовный ресурс, чтобы наличие культуры и идентичности обеспечивало продолжение национального государства.
(…) Но я бы сказал, что движению Праздника песни гораздо проще доказать осмысленность своего существования, тогда как университетам искусства и культуры это до конца не удалось. Поэтому нас всегда оставляют в своего рода полуголодном состоянии, — рассуждает Симанис о государственном финансировании высших школ искусства и культуры и его альтернативах.
Глядя в будущее и размышляя о развитии высшего образования, Симанис убежден, что латвийские высшие школы искусства и культуры способны предложить совершенно уникальные учебные программы, исследовательские проекты, формы творчества и среду, в которой все эти составляющие находятся в постоянном взаимодействии. Размышляя шире — о том, каково сегодня присутствие молодого человека в этом мире, — Симанис подчеркивает, что мы живем в политически очень неспокойное время. По его мнению,
высшие школы искусства и культуры должны быть не только учебными заведениями, но и защитниками политической мысли молодежи, демократии и академической свободы.
