Представим ситуацию: объявлен концерт, ноты скопированы, фотография для афиши найдена в интернете, а когда собираются слушатели, фоном звучит музыка, об использовании которой, возможно, никто толком и не задумался. И вдруг кто-то заявляет: так нельзя! Так начинается разговор об авторских правах.
Вокруг этих вопросов в обществе по-прежнему живет множество стереотипов. Одни подчеркивают, что авторов надо защищать, а творческий труд — вознаграждать, другие же считают, что система стала настолько сложной и бюрократической, что «нормально» организовать культурное событие больше невозможно — теперь за все приходится платить.
Какие сферы культуры в Латвии сейчас сталкиваются с самыми острыми конфликтами вокруг авторских прав и как найти баланс между правами автора и доступностью произведений? Об этом в передаче Klasika+ на Latvijas Radio беседуют представитель Агентства консультаций по авторским правам и коммуникации (AKKA/LAA) Иева Колмане, режиссер Криста Буране и присяжный адвокат Иво Клотиньш.
Продукт — это не только нечто физическое, осязаемое и продающееся в супермаркете
Анете Ашмане-Вилсоне: 20 мая Эвика Силиня опубликовала в своем профиле в социальных сетях изображение: на ярко-зеленом фоне, символизирующем цвет ее партии [«Новое Единство»], размещен текст «без борьбы нет победы». Этот текст набран конкретным, узнаваемым шрифтом, в конкретной визуальной композиции, и поэтому часть общества быстро начала упрекать ее в том, что принципы авторского права не соблюдены. Я видела, что Силиня дополнила публикацию и указала: изображение создано с помощью инструмента искусственного интеллекта как интерпретация плаката Эдгара Звиргздиньша, выполненного по мотивам знамени 3-й роты Рижского латышского стрелкового полка, созданного Ансисом Цирулисом. Как вам кажется, тот факт, что даже одно из высших должностных лиц нашего государства изначально не подумало указать, что в опубликованном им изображении использованы работы конкретных авторов, говорит и об общем понимании и отношении нашего общества к этим вопросам?
Иева Колмане: По-моему, все не так страшно. С 90-х годов XX века латвийское общество сделало большие шаги в сторону понимания и осознания. Авторские права — один из краеугольных камней цивилизованного общества, ведь в стране, где их нет или они не приведены в порядок, многого не хватает. [..] Но в любом случае понимания у нас стало больше. Понятно, что отдельные случаи бывают, и мне не нужно объяснять, что громче всего мы слышим о том, что не в порядке, а о том, что хорошо, говорить приходим редко.
Криста Буране: Но одновременно это все же показывает: людям кажется, что с произведениями автора можно обращаться как заблагорассудится. В основном — ради каких-то личных целей или выгоды. Я согласна с Иевой, что хороших примеров мы не знаем, но я довольно часто сталкиваюсь и с такими случаями, когда люди по-прежнему не понимают, что такое произведение искусства и что такое труд художника. То есть значительная часть думает, что труд художника — это что-то очень простое, что он принадлежит всем и бесплатен. В каком-то смысле это идет из нашего далекого прошлого, из советских времен. Но одновременно мне кажется, что
большую роль играет и государство со своей политикой, в которой искусству и культуре всегда отводится очень далекое место, особенно в плане финансирования.
Иева Колмане: Кроме праздников.
Криста Буране: Именно — это то, что я и хотела сказать. Если мы видим искусство как декоративное приложение к государственным праздникам, которые мы посещаем бесплатно, это создает представление, что все принадлежит нам даром. Праздники городов — тоже хороший пример: предлагая людям очень много бесплатных концертов, портят рынок, на котором мы работаем.
Рынок искусства, пусть в Латвии он и ужасно маленький, все-таки существует. И его нужно защищать. Причем защищать не только музыкантов, которым повезло с представительством их интересов, но и, например, режиссеров.
Потому что есть такое ощущение, что созданная нами работа может продолжать существовать без нашего участия — или что мы не можем на ней ничего заработать. Такое чувство: скажи спасибо, что есть возможность подписаться как автор, а дальнейшее использование и возможная прибыль нас не касаются.
Иво, вы можете оценить общую ситуацию с точки зрения юриста.
Иво Клотиньш: [..] По-моему, ситуация с авторскими правами в творческих отраслях напоминает 90-е годы прошлого века, когда у нас появились первые компьютеры — и тогда считалось само собой разумеющимся, что никакие программы покупать не надо. Так продолжалось до момента, когда были созданы организации, которые начали за всем этим присматривать: заработала экономическая полиция, проводились разные конфискации… Это был такой суровый способ, которым общество постепенно начало усваивать, что эта интеллектуальная собственность все-таки кому-то принадлежит и кто-то все это создал. По сути, владелец интеллектуальной собственности не хочет ничего другого, кроме уважения к его труду и оплаты этого труда.
По сути, можно подходить и по такому принципу: если можешь сам — напиши эту программу сам, сделай этот спектакль сам, сочини эту песню сам, раз не хочешь за все это платить. [..]
Я думаю, что это понимание в обществе нужно культивировать и напоминать, что авторские права и собственность — это все-таки основа демократического общества. Если мы понимаем, что в супермаркете за что-то надо платить, то с авторскими правами и интеллектуальной собственностью — точно так же.
Хористам нужны костюмы и транспорт, но кто заплатит за ноты?
Криста, вы сказали, что в музыкальной отрасли все упорядочено, но сейчас будет пример, который подтвердит: далеко не все так упорядочено, как можно подумать. Это композитор Андрис Дзенитис, который говорит:
Упомянутый им аспект денег — это главная дилемма?
Иева Колмане: Скажу, что лед тронулся: под крылом Министерства культуры начала собираться рабочая группа, в которой участвовал и сам Андрис Дзенитис. Там были и музыкальное издательство Musica Baltica, и дирижеры, и другие. И каждый со своей стороны собирался посетовать на то, как все плохо, но в итоге главное — думать о том, что делать и как найти золотую середину. Пока мы пришли к выводу, что беда действительно в том, что не хватает алгоритма, как действовать пользователям произведений, например дирижерам. И такого алгоритма не хватает и композиторам.
А разве алгоритм — это не просто купить ноты?
Иева Колмане: Ну, тут надо смотреть, что это за ситуация и как эти ноты покупают. Андрис сказал, что один из вариантов — платить за хобби. Мы в рабочей группе тоже говорили о том, что у родителей нет проблем заплатить за хоккей для детей или что-то подобное, но как только речь заходит о нотах, сразу возникает вопрос: почему? [..] Надо думать, почему именно это та сфера, где кто-то считает, что ты уже помогаешь композитору тем, что его рекламируешь. Это приходится слышать очень часто.
Криста Буране: В творческой индустрии технические статьи расходов покрываются без вопросов. Там есть ясные ставки, есть и понятный порядок оплаты. Но как только надо подумать, как заплатить режиссеру и почему ему нужно платить за то, что уже сделано, вопросы появляются и внутри индустрии. По моему опыту, режиссер всегда был последним. Мы отступаемся от своих идей, от своих гонораров.
Не только обществу, но и индустрии кажется, что нам ведь дают платформу — и мы должны быть счастливы, что можем делать эту работенку. Мне это кажется очень несправедливым.
Иво Клотиньш: Ноты — очень неуважаемая, если можно так сказать, тема в сфере интеллектуальной собственности Латвии. [..] Но мне кажется, что здесь нет ничего сложного. Во-первых, надо спросить разрешения. Что-то всегда кому-то принадлежит, поэтому надо спросить разрешения. И, спросив разрешения, можно очень многое узнать — например, согласен ли автор, что эти ноты будут использовать без вознаграждения. [..] Нужно прийти к автору, а при сегодняшних технологических возможностях спросить кого-то несложно. Если он не согласен, дальнейшие вопросы, мне кажется, задавать не нужно. А если согласен, то следует ряд других вопросов, которые уже можно оставить на усмотрение обеих сторон. Можно говорить о том, как долго ноты доступны, где они хранятся, на каких мероприятиях используются, ограничен ли срок их использования или он вечный. Каждый может распоряжаться своей собственностью по-разному, поэтому нужно найти упрощенный подход. Но есть люди, которые пользуются этим недобросовестно и усложняют ситуацию, создавая ощущение, что это сложная и непонятная тема.
Но если посмотреть со стороны общества: если я покупаю билет на концерт или на спектакль, я ожидаю, что в цене билета все эти вещи учтены и урегулированы. Это ведь ответственность организатора.
Иво Клотиньш: Конечно, если вы приобретаете легальный билет, то нормативные акты определяют весь порядок, и вам как потребителю об этом думать не нужно.
У вас, возможно, есть другие обязанности — то, чего вы не имеете права делать в зале: записывать, снимать видео, фотографировать. И об этом у многих есть вопросы, потому что непонятно, в какой момент можно доставать телефон.
Там есть разные нюансы. Но в принципе — да, это ответственность организаторов.
Театральные и кинорежиссеры — два разных мира?
Для меня также стало довольно большим сюрпризом прочитать о возможных новых поправках к закону «Об авторском праве», касающихся театральной отрасли. Мне казалось, что человек, покупая билет, заботится и о том, чтобы режиссеры получили свою долю от возможной выручки с билетов. Но, как я понимаю, до сих пор это было не так.
Криста Буране: Да, до сих пор это было не так. С проданного билета свои проценты получали драматурги или переводчики пьесы, или сценографы, или музыканты. Словом, вся остальная творческая команда, работавшая над постановкой, свои проценты получала — кроме того, кто всем этим руководил. Мне кажется, это шло из тех времен, когда еще существовало представление о режиссере как о человеке, который просто переносит пьесу на сцену. Сейчас времена очень изменились, поэтому в 2022 году, когда закон «Об авторском праве» открыли в связи со сценаристами, мне показалось, что настал подходящий момент заговорить и о том, что спектакли должны быть охраняемыми произведениями, а режиссер должен быть включен в список тех, кому полагаются имущественные авторские права.
То есть за каждый показ спектакля вы получаете какую-то сумму — подобно тому, как композитор получает за исполнение своего произведения.
Криста Буране: Именно так. Но есть определенные проценты, о которых сценограф или драматург знает, сколько примерно они получат, а у режиссеров таких договоренностей не существует.
По-прежнему очень многие режиссеры вынуждены бороться за то, чтобы их труд действительно был оценен и процентной ставкой от доходов спектакля.
Не странно ли, что в 2026 году нам все еще приходится это решать?
Иева Колмане: Не во всех странах режиссеры признаны авторами. Нет какого-то определенного закона или требования, что режиссер в театре обязательно является автором. Но я рада, что мы до этого дошли. Правда, теперь режиссерам, видимо, придется самим основать организацию, которая сможет взимать вознаграждение.
В AKKA/LAA они обратиться не могут?
Иева Колмане: Вряд ли мы возьмемся за режиссеров.
Криста Буране: Насколько я слышала, AKKA/LAA — это общество, и если в нем соберется достаточно много режиссеров и они начнут выдвигать свои требования, вполне может быть, что режиссеров туда тоже включат. [..] Но когда я писала заявку на поправки к закону, у меня возник вопрос: почему в театре не используется аналогия с фильмами?
Фильм — охраняемый объект, и вся творческая группа включена в него как авторы. Как я понимаю, спектакль или перформативное произведение по-прежнему охраняться не будут,
о чем очень жаль, потому что театр шагнул далеко вперед, и понимание того, насколько многообразным может быть театральное искусство, очень изменилось. И всем этим произведениям нужна защита.
Иева Колмане: Одна беда: если сложить все в один мешок, туда начнут сыпаться, например, и концерты. У концертов тоже иногда есть сценография. И есть такой промежуточный жанр, как концерт-спектакль. Будет очень трудно отделить спектакль — таким, как я понимаю, был аргумент.
Криста Буране: Но в любом случае режиссура или сценография концерта — это тоже авторский труд! (Смеется.) Разница в том, что спектакли обычно показывают много раз — как минимум десять, и совершенно нормально, что автор получает вознаграждение за эти десять показов, а концерт обычно разовое событие, про которое можно сказать: ты как автор уже получил свой гонорар. Если оно дальше не продюсируется и не исполняется многократно, этот механизм может и не включаться.
Иева Колмане: К сожалению, бывают и концертные турне.
Криста Буране: А почему «к сожалению»? Может быть, просто надо заплатить этому режиссеру. Как уже сказал Иво, это совершенно нормально, что автор получает вознаграждение за свою интеллектуальную собственность. [..] Хочу добавить, что таких художников в Латвии очень мало. Мы действительно говорим об авторских правах 20–30 человек. Но в то же время отсутствие этих прав означает, что мы как художники выгораем.
Мы все время вынуждены бежать в этом производственном колесе, создавать все новые и новые работы, потому что это единственный способ заработать.
И в каком-то смысле так «выгорают» и художественное качество, и самооценка. Если уж искусство и культура — основа нашего государства, а мы — создатели этой основы, почему мы не можем получать за это справедливое вознаграждение?
В законе об авторских правах больших проблем нет — проблемы в понимании общества
Иво, если посмотреть на закон «Об авторском праве», видите ли вы, что там еще нужны какие-то изменения? Есть ли там что-то неурегулированное?
Иво Клотиньш: По-моему, это скорее история о формировании понимания в обществе. Вписав ту или иную норму, мы систему не изменим. Нужна перемена в сознании: сначала идти за разрешением, дальше — договариваться об условиях. Вот так просто — ничего сложного. Конечно, мы можем все сильно усложнить и начать разбирать, кто за что, почему и так далее, но вспомним: эти ноты кто-то написал, и этот кто-то — автор, живое существо. Он записал их на бумаге, а дальше они каким-то образом куда-то попадают. Почему они переходят из одних рук в другие? Потому что, очевидно, была какая-то сделка — дарение, покупка или нечто подобное. Дальше была запись, и это произведение было записано. То есть кто-то что-то создал, и у этого есть ценность: использованы ресурсы, все это чего-то стоило. Под всем этим лежит бюджет, а значит, это можно соответственно и продавать. Если человек не хочет покупать, включается принцип, о котором я уже говорил: пишите сами. Здесь не нужно менять законы или главные принципы, которые уже есть.
Нужно менять понимание. Если мы все поймем, то все изменится. Нужно спрашивать разрешения и расплачиваться за проделанный человеком труд.
Не может быть ситуации, когда это не уважается.
Если говорить о понимании общества: часто ли мы задумываемся, что авторы создают не только музыкальные произведения или театральные постановки, но и, например, здания?
Иво Клотиньш: Здесь нужно найти баланс — не надо впадать и в другую крайность, когда мы теперь ко всему будем приписывать авторов. Если писать на каждом доме имя автора, думаю, мы переборщим или окажемся в ситуации, когда ничего нельзя будет сказать [без упоминания]. Нужно найти баланс, чтобы не возникало ощущения, будто авторские права превратились в наказание. [..] Нужно развивать понимание. Наверное, если бы творческих людей было намного больше и они составляли бы значительный перевес, общество понимало бы все это лучше. Возможно, можно говорить об образовательных семинарах, но сейчас информации так много, что я не знаю, пошли бы они на пользу.
Здесь скорее помогло бы то, чтобы уже в школах, в учебных программах, как можно раньше «закладывалось», что существует такая вещь, как авторские права, и что они означают. [..]
Иева Колмане: То, что такое образование нужно и необходимо, ясно уже довольно давно. Могу сказать, что мы с AKKA/LAA несколько раз пытались «прорваться» в школы. Но проблема всегда была в том, что попасть в образовательные программы невозможно. Тогда предлагают подготовить материалы — они готовятся, предлагаются учителям, доступны и школьникам, но вопрос в том, пользуется ли ими кто-нибудь. Есть сайт, который мы создали вместе с Министерством культуры, Патентным управлением и обществом LaIPA, — Autorskola.lv. Все любезно приглашаются им пользоваться, но пользуется ли им кто-то и как — это вопрос. Борьба с Министерством образования — это… Хорошо бы, если бы это было как Давид против Голиафа, но это не так. [..]
