Листаем новости, комментарии, обсуждения в нескончаемых лентах социальных сетей. Читаем, возмущаемся, радуемся (не часто). Уверены, что помимо нас они касаются еще миллионов людей, оказавшихся в похожей ситуации.
Lasīt latviski
Читати українською
Недавно Центр исследований «Детектор медиа» на своем портале опубликовал результаты исследования «“Помощь напоказ”: как пишут о переселенцах и беженцах в соцсетях». Приводится интересное наблюдение — «Анализ почти восьми тысяч сообщений в фейсбуке и телеграмме за январь — июль 2026 показал:
об уязвимых категориях в соцсетях в основном говорят не они сами, а те, кто им (якобы) помогает.»
Так как был охвачен в первую очередь украинский сегмент социальных сетей, то вполне закономерно, что «в фейсбуке и телеграмме о переселенцах пишут в 3,6 раза чаще, чем о беженцах.» По данным Министерства социальной политики, семьи и единства Украины — 4,6 млн украинцев зарегистрированы как внутренне перемещенные лица (ВПЛ).
Граждан Украины, которые проживают за границей, по разным оценкам может быть почти в два раза больше — цифра колеблется от 5 до 9 миллионов человек. Не менее 75 % из них выехало из страны после начала полномасштабного вторжения России в Украину. Из-за продолжающейся агрессии, большинство из них до сих пор так и не вернулись обратно. По странам ЕС по данным Евростата картина более ясная. На конец мая — в общей сложности 4,38 миллиона граждан, бежавших из Украины, имели временный статус защиты в ЕС. Но даже скрупулезная европейская бюрократия с уверенностью не скажет — сколько наших граждан в странах Европы, не входящих в союз.
Возвращаясь к исследованию «Детектор медиа», хочу обратить внимание на одну, по моему мнению, показательную закономерность, в отношении как ВПЛ, так и беженцев. «Социальные сети, по сути, фиксируют работу институтов, связанных с переселенцами, а не дают слово людям, лишившимся крова из-за российской агрессии — сами переселенцы в этих публикациях в основном остаются пассивным объектом, а не участником дискуссии.» При этом «Дискурс о беженцах имеет иную природу: чаще всего это новости о внешней политике государств-партнеров, а реже — примеры историй об адаптации украинцев за рубежом.
Темы депортаций или изменений статуса временной защиты доминируют над рассказами об условиях жизни самих людей за рубежом.»
Это только обостряет тревогу и неуверенность людей.
После того, как 15 июля страны ЕС согласились продлить статус временной защиты людям, спасающимся от войны в Украине, до 4 марта 2028 года, появилась ясность и предсказуемость для около 4,5 миллионов человек. Важное уточнение этого решения — временная защита будет предоставляться только тем вновь прибывшим лицам, которые соблюдают требования военного учета и службы в Украине. Но надо быть реалистами, с середины следующего года вновь начнутся дискуссии по этому вопросу. Не только между правительствами и обществом стран ЕС. В среде беженцев обязательно поднимется новая волна переживаний и попытки понять, что с ними будет дальше. Если не закончится война.
Язык можно выучить, работу найти, жилье арендовать, детей устроить в образовательное учреждение. А вот повлиять на решение, предоставлять или нет ему право на дальнейшее проживание — беженец не может.
«Спасибо, что защиту продлили. Я испытала просто облегчение», — говорит Анна, учительница литературы, пенсионерка из Киева, сейчас проживающая в Риге. По ее словам, она не представляет, как бы сейчас вернулась домой. Не прекращаются практически ежедневные массированные обстрелы ее родного города баллистикой и беспилотниками. «На третий год жизни в Латвии, только-только стала приходить в себя. От стресса, воздушных тревог, бессонницы — говорит она, — если я сейчас туда вернусь, сердце не выдержит.» Поводов для беспокойства меньше не стало — там осталась дочь, внук, зять в ВСУ. В Риге просто безопаснее, а близким за маму и бабушку спокойнее. Они ее поддерживают материально и уговаривают пока не приезжать.
В отчетах различных министерств, ведомств, комиссий, политических сил — почти все гладко и без малого идет по плану. О чем они не забывают всячески напоминать, а «Детектор медиа» подмечает:
«переселенцы и беженцы предстают в соцсетях скорее объектом или фоном для политического пиара, чем равноправными участниками общества, имеющими право на собственный голос.»
Есть немаловажный фактор, который надо принимать во внимание для понимания обсуждаемых украинцами вопросов что при личном общении, что в социальных сетях. Несмотря на все трудности при устройстве на новом месте жительства, ВПЛ на территории Украины имеют равные права и обязанности с гражданами своей страны. В отличии от граждан Украины, которые вынужденно проживают в других странах. При любом статусе гражданин Украины все равно имеет меньше прав, чем граждане этих государств. Что оказывает существенное влияние на решение, казалось бы, одинаковых проблем, стоящих перед ними — работа, жилье, отношение принимающего общества, получение социальной помощи.
В первом квартале 2026 года в Латвии на рынке труда было занято 10,5 тысяч беженцев из Украины — это каждый третий из официально зарегистрированных. Они платят прямые (с заработной платы) и косвенные налоги в стране, приобретая товары и услуги. Происходит постоянный межкультурный обмен.
Участие украинцев в социально-экономической жизни Латвии — это уже свершившийся факт. Не в соцсетях, а в реальной жизни.
