● Это — авторская русская версия текста.
Авторську версію українською можна прочитати тут.
Tulkojums latviski pieejams šeit.
Бежала к своим, а пули свистели мне в спину
Ирпень для Леси — ее колыбель жизни. Там она родилась, там сделала первые шаги, училась, там был большой родительский дом, где позже жили все: Леся с сыном Кириллом и ее родители.
«Я любила Ирпень, мои родители с любовью построили дом, и он должен был быть нашим семейным гнездом. Мама — известный педагог, я пошла по ее стопам, тоже учительница. Мы часто путешествовали, и жизнь казалась вполне счастливой».
В один миг в размеренную и устоявшуюся жизнь Леси война внесла свои жестокие коррективы. Она вспоминает как ей пришлось эвакуировать себя и своих родителей через разрушенный Романовский мост. С ней был сын, который помогал, поддерживал, а иногда, говорит Леся, делал непосильное для него.
«Было страшно за родителей. Отец — инвалид первой группы, мама незадолго до начала войны перенесла операцию на сердце. Мы еле успели выйти из Ирпеня. В этот же день — 6 марта 2022 года, в городе начались убийства мирных граждан.
Как этот мост так упал, что люди могли выбраться через эти обломки — неизвестно. Такое ощущение что нам все небесные силы помогали».
В Ирпене с начала боевых действий семья жила в подвале дома. Бомбили, как говорит Леся — «все время, не переставая». В первые дни еще можно было выйти на улицу. Тогда они делали «коктейли Молотова», ведь город с первых дней боевых действий защищали местные. Стояли блокпосты и люди туда несли все, что дома было «Бензин, ацетон… Я помню, что был один автомат на три блокпоста. Мы ждали наших войск. Они пришли, но позже».
Потом у всех сели зарядные устройства на телефонах и понять, что где происходит — было очень сложно. Когда сильные бомбежки прекратились, люди бросились искать еду. Леся вспоминает как оказалась буквально между двух огней.
«Котам нужен был корм, и я пошла его купить. Хотя меня сын предупреждал, что уже видел наших военных, и значит, скорее всего, начнется штурм. Когда уже с мешком корма я возвращалась домой, заметила, как эти (военнослужащие РФ — О.П.) стали появляться вокруг меня, буквально как колорадские жуки. Впереди, через парк Мамы, уже стояли наши военные.
Я бежала через парк к своим, а мне в спину летели пули. Меня держали только мысли о ребенке, это было очень страшно.
Позже мне потребовалась помощь психологов, одна я бы не справилась с состоянием, в котором в результате всего этого оказалась».
Сумочка и пальто — мои обереги
Уже когда семья выехала из Ирпеня, они узнали, что остались бездомными. На их улице Гоголя шел бой, и домов не стало. Семья осталась без ничего. Нет даже альбомов с фотографиями ее сына.
«Осталось то, в чем удалось бежать, а это были вещи которые было не жаль одеть в подвал,
в которых можно было “упал-встал”, в которых и спал, и бегал на улицу…
Но, знаете, то пальто, в котором я убегала, и та сумка, которая у меня осталась — это мои обереги. Пальто есть и до этого момента, и сумку я носила, правда, она много раз ремонтированная. И то, что завалялось в ней случайно, то что было из дома — помада, например, это такая ценность! Потому что из дома!»
Леся вспоминает, что дом был настоящим семейным гнездом. Ее отец тяжело работал, чтобы семья была с собственным жильем, а в его строительстве участвовали даже дети.
«Помню, как мы с сестрой разгружали кирпичи, из которых потом построили наш дом…»
Леся тяжело переживает утрату дома и то, с чем пришлось столкнуться позже. Этой невысокой девушке на долю выпало немало сложных событий. Она замкнулась в себе, перестала общаться с окружающими, не было, как она сама говорит, уверенности, что семья, которая все потеряла, вообще выживет. Говорить просто не могла и не хотела, но одновременно понимала, что ее состояние требует помощи психолога.
Гладила котов и говорила с ними на украинском языке
«Мой случай был сложным, так сказала и сама специалист. Она посоветовала сконцентрироваться на том, что мы любили до войны. А мы большие путешественники. Так психолог подвела меня к тому, что нужно уезжать. Подумать о себе и сделать первый шаг. А семья, возможно, присоединится позже. Так я и попала в Латвию. Благодаря этому же психологу я познакомилась с семьей Уны, которая в своем доме выделила комнату для меня на первое время в Латвии».
Леся попала в Царникаву, где в результате прожила семь месяцев и потихоньку стала отходить от пережитого. Этот городок очень напомнил ей родной Ирпень.
«Там в Царникаве вокруг лес и набережная. В Ирпене тоже — лес и набережная! Понимаете?
Я лечилась природой и потихоньку сама учила латышский язык, ну вот хотя бы слова вежливости».
В Царникаве Леся была единственной украинкой, и когда ей нужно было поговорить по душам на украинском языке, говорила с котами. «В семье, которая меня приняла, было два кота. И когда у меня была такая сильная-сильная потребность поговорить, я садилась с котом гладила его и говорила с ним на украинском языке. Для меня это был выход, такая разрядка. Вообще наша семья очень проукраинская.
Даже во время бомбежек на нашем доме висел украинский флаг».
Леся вспоминает, что, когда освободили Ирпень, ее мама нашла их домашних котов и забрала назад. Оказалось, животные не пошли к волонтерам, ждали хозяев.
Период поисков
За три года Леся не раз намеревалась вернуться в Украину, хотя на Родине жить фактически негде. «Что бы снять здесь (В Латвии — О.П.) квартиру, всегда нужно было вносить месячную оплату аренды и залог. Но хотя все время проживания в Латвии работаю, «двойную» оплату за квартиру внести не просто. Настойчивые поиски закончились тем, что я нашла подходящее мне жилье, а позже — и работу. И так осталась. Первая моя работа в Латвии была детском саду, как когда-то в Украине. И я увидела в этом знак».
Леся говорит, что не представляет, как можно жить на пособие — «мне кажется, что нужно быть очень умным, чтобы жить на эти деньги».
С мая 2022 года она работает, бралась за любую подработку «…полоть огород — полоть, мыть пол — значит, мыть пол, чернику собирать — значит, собирать».
Трехдневные курсы по интеграции, которые, к слову, Леся хвалит, для нее открыли Латвию. «Плюс как здесь что работает рассказали латышские друзья. И дальше я пошла работать». Часто в Латвии Леся работала на двух работах, периодами — вообще без выходных. «Когда я нашла квартиру в Риге, я еще какое-то время ездила в Адажи на работу, работала там кассиром. А на выходных искала работу в Риге».
Какой-то период ее «латвийской» жизни был сложен из поисков. «Позже меня взяли на работу помощником учителя в обычной рижской школе. Потом открылась «Перлына» (образовательный центр для украинских детей в Риге — О.П.). В будние дни работала в рижской школе, в выходные работала с украинскими детьми».
Помощником учителя начальных классов в рижской школе Леся проработала один год и почти 8 месяцев. Для помощи самой себе в коммуникации с детками она завела тетрадку и альбомные листы, где написала необходимые фразы и пользовалась, если забывала какое-то слово или чтобы подсмотреть правильное произношение. «Например писала: iesim uz ēdamistabu (идем в столовую — лат.); mēs atgriežamies klasē (возвращаемся в класс — лат.). Ведь я сопровождала детей на всех уроках и не только. Некоторым детям нужно было больше внимания, или делили класс на две группы — везде я помогала учителю».
Живу надеждой, что мой ребенок приедет
Леся утверждает, что жить за рубежом никогда не было ее мечтой. Все, что было в Украине, ее очень устраивало: дом, любимая работа учителем младших классов, воспитание сына, забота о родителях и много путешествий по миру.
«В то “довоенное” время у меня было два варианта ехать за границу, жить и работать. Но я хотела жить в Украине.
Да, я хотела отдыхать и путешествовать в других странах. Но жить только в Украине. Мы не от бедности оказались за рубежом, понимаете?»
Когда Леся уже была с квартирой и с работой в столице, к ней приехали ее родители. И как их дочь не уговаривала остаться в Латвии, где, к слову, им все понравилось, они стояли на своем — только домой.
«Они там живут то у одних знакомых, то у других. Кто пустил их пожить, там и живут», — рассказывает, чуть не плача, Леся. По украинским законам один сопровождающий инвалида первой группы может выехать за пределы Украины вместе с лицом с инвалидностью. Отец Леси имеет инвалидность первой группы и таким сопровождающим мог бы быть сын Леси. Но с самых первых дней войны парень сказал родным: «Я Украину не оставлю». До сих пор Кирилл в Украине, и не собирается прятаться или убегать за границу, если ему придет повестка.
«Знаете, я так мечтаю, что мы будем с сыном гулять по Риге. И я ему буду рассказывать о Латвии, показывать рижские достопримечательности. Но пока этого не предвидится, сын теперь уже не может уехать, да и не хочет. Ему совесть не позволяет.
На войне много лучших из лучших, и, дай Бог, чтобы все вернулись домой здоровыми и целыми… Я живу мечтой, что мой ребенок приедет, и не знаю сбудется моя мечта или нет». Здесь Леся практически плачет. Представить в полной мере, что в такой момент на сердце у матери сложно. Ни один ребенок на Земле не родился, чтобы воевать.
Нам объяснили — от стресса мозг «отключается»
Летом 2024 года из рижской школы Лесю уволили в связи с недостающим уровнем знания языка. Необходим был самый высокий уровень — С, а у украинской учительницы таких знаний не было. «Я общаюсь с учителями-украинками, и всех уволили. Никто из нас не смог дойти до этого уровня», — рассказывает Леся.
Изучение латышского языка дается Лесе непросто, но она продолжает его изучать. И замечает — легче тем, у кого уже есть хотя бы минимальная речевая база. Если, например, приходилось ранее жить в Латвии — с бабушками, дедушками, «то тогда дело идет быстрее».
«А еще вы знаете такой факт? Оказывается, как нам объясняли в Латвийском Красном Кресте, после пережитого, сильных негативных эмоций и стресса, память как бы “отключается”. Это временно, но такое есть. Появляется страх ошибок, а это уже влияет на спонтанное говорение. Латышский язык я до этого не слышала, все слова в новинку на курсах. Я вначале думала, что это со мной что-то не так, а теперь понимаю почему мне сложно учить язык, хотя по натуре я человек, который любит учится, познавать что-то новое и интересное».
Уроки украиноведения
Леся — педагог в третьем поколении. Свою работу она любит и особенно радуется, когда дети хотя узнавать что-то новое об Украине. В украинско-латвийском научно-образовательном центре «Воля» она работает преподавателем для детей первых-четвертых классов. Рассказывает, что дети нередко просят ее провести урок украиноведения.
«И тогда мы говорим про историю Украины, рассматриваем на карте города, рассказываю детям об украинских традициях. Считая себя настоящей украинской,
мне важно понимать, что я не даю детям забыть Украину, поддерживаю в них знания о том месте, откуда они родом.
Недавно я рассказывала? что именно “Щедрик” — рождественская украинская народная песня, в музыкальной обработке Николая Леонтовича, получила всемирную популярность и легла в основу известной рождественской композиции Carol Of The Bells».
Рассказывая о работе с детьми и о самих детях, Леся буквально расцветает.
Ежегодно происходит «миграция» учеников — кто-то приходит, кто-то уходит из классов. Сейчас в ее классе — шестнадцать детей, в прошлом году было двенадцать человек. Есть дети, которые уходят в латышские школы.
«В том году я взяла первоклашек, и сейчас это уже второй класс. Семьи не хотят забывать о родной стране. Мне кажется, среди наших деток есть такие, родители которых, возможно, примут решение вернуться назад в Украину».
Латышский язык дети изучают с первого класса. «Это обязательно, системно и на постоянной основе», — уточняет Леся.
Активны и дети, и их родители. «На Рождественские праздники были хороводы и различные конкурсы. Например, мы проводили конкурс выразительного чтения стихов о зиме, колядок и щедривок. Они все вместе голосовали, мы подсчитывали голоса и награждали победителей. Это было прекрасное общее праздничное время. И знаете, у нас уже есть традиция — в декабре родители привозят елочку, которую мы ставим в классе. Я похвастаюсь: пока у нас была лучшая елочка. Мы с детьми вместе всегда ее наряжаем! И сколько радости у детей, вы бы видели! Стулья подставляют, чтобы достать как можно выше, мамы им помогают! И мою душу радует, что наши дети смеются, радуются и веселятся!»
Так важно услышать «Все будет хорошо»
Общественная жизнь Леси тоже обширна. Например, она не раз принимала участие в мероприятиях, а точнее в театрализованных представлениях, которые проводит Украинский дом, собирает вокруг себя людей, которым нравится все украинское.
«Как-то мне повезло представлять на День вышиванки в 2022 году в Оперном театре костюм Киевской области. Еще играла маму Маруси Чурай в спектакле “Маруся Чурай” Рижского украинского народного театра. Я так искала общения именно с украинцами, мне этого очень не хватало! И мне так хочется, чтобы мы (украинцы— О.П.) объединялись, ставали дружнее».
Проводила Леся и творческие вечера, на которых вместе с земляками обсуждали биографию и творческий путь украинских поэтов и прозаиков. Она искренне радуется тому, что такие вечера «пользовались спросом», на них приходили даже те из украинцев, которые дома, до войны, не интересовались этой темой.
Сейчас у Леси жизнь выравнивается, потихоньку идет своим чередом.
«Очень хочу поблагодарить две семьи — Уны и Агнессе, которые меня поддержали. Так важно чтобы кто-то сказал, что все будет хорошо.
Иногда эта фраза неуместна, но иногда не хватает этого очень искреннего “все будет хорошо, все решиться”.
Это буквально дает второе дыхание, ты начинаешь верить и действовать и все решается»
