● Это — авторская русская версия текста.
Авторську версію українською можна прочитати тут.
Tulkojums latviski pieejams šeit.
В Кекаве (а это — «столица» отдельного края под Ригой) она заботится об украинской общине, которую собрала и организовала. Украинцы там активны, любят и чтят украинские традиции, и проводят разные мероприятия и для себя, и для местных. Например, часто посещают социальный центр ухода. О последнем Ирина говорит так: «Это лучшее что мы делаем сейчас. Нас там ждут просто невероятно искренние люди».
Кто-то из нас должен был уйти на войну, и мы решали, кто
Когда началась «большая война», рассказывает Ирина, они с мужем стали обсуждать, кто из них пойдет воевать. Оба их мальчика — аутисты, по законам Украины, оба родителя могли покинуть страну: «Такое ни ему, ни мне в голову не приходило. Один остается, второй уезжает. Был только такой вариант.
Оба уйти на войну не могли — дети же…»
Ее муж — профессиональный военный, сама Ирина, хотя и не имеет военного опыта, тоже готова была отправиться на передовую. В результате на войну ушел ее муж.
Держит оборону четвертый год, и постоянно на связи с родными:
«Он не мог себе позволить остаться
[на “гражданке”]. Знаете, есть такие военные, что называется, от природы? Вот у меня муж такой. Он живет военной службой».
Мужчин-украинцев, которые сейчас за границей, Ирина, впрочем, не осуждает: «И слава Богу, что кто-то уехал с женой. Такие тоже нужны. К кому бы наши украинки обращались за каким-то мелким ремонтом? Согласитесь — к своим обратиться проще».
Я соглашаюсь. Хотя постоянно в таких случаях думаю о том, не обижаю ли заочно местных мастеров и не нарушаю ли какие-нибудь местные устои.
«Любой дом станет для меня моим. Я умею это делать»
Ирина родом из Волыни, но приехала в Латвию из Днепра.
«Быть замужем за военным, значит, быть на чемоданах, — смеется Ирина. — У нас много родных по миру, но выбрали Латвию. Наверное, потому, что ближе к Украине».
В Латвии родственники супруга, мама которого латышка, а папа — украинец, и тоже военный. Говорит — родственников-латышей очень много, и все они крепко помогли ей после приезда.
Сначала у меня сложилось впечатление, что Ирина приехала из дома в дом. Ее как бы миновала стандартная чаша беженской неопределенности — где жить, как жить и что дальше. Но нет, дело не в посильной помощи многочисленной родни. Ирина просто такой человек —
где оказывается, сразу начинает вить гнездышко и создавать свою атмосферу.
Берет в собственные руки обстоятельства и сооружает, как она сама говорит, свое пространство.
«И это не ограничивается лишь квартирой и ее обстановкой. Все начинается с того места, где я проживаю — сначала кровать, потом мебель, потом дом, а потом и община. И так всегда было, всегда объединяла вокруг себя людей. Это такая моя особенность. Мне дай трижды новое место, и через какое-то время оно станет трижды моим самым-самым», — уверяет Ирина.
У нее три высших образований и огромный опыт преподавательской работы в ВУЗе,
работала на кафедре экологии, она кандидат сельскохозяйственных наук, магистр экологии. Довелось поработать в СБУ, руководителем реабилитационного учреждения. Когда выяснилось, что оба сына имеют аутизм, Ирина выучилась на психолога и психотерапевта: «Поступила в медуниверситет и планировала доучиться на психиатра. Но война нарушила все планы».
Пока оформлялась, как беженка, получила работу
Первые пару месяцев в Латвии война Ирину «держала», она, как и другие украинки, была в состоянии, близком к шоковому: «Мне кажется,
я даже эмоций не проявляла. И только через месяца два начала плакать…
Наверное, просто поняла, что я в безопасности, дети в безопасности и я могу расслабиться».
Сейчас Ирина работает в социальной службе самоуправления Кекавы. Получилось почти случайно: когда она в социальной службе в Кекаве оформлялась, как военная беженка, в кабинет зашел социальный работник — уточнить, не может ли она посодействовать еще одной украинке — многодетной маме. Та была в соседнем кабинете, и ей требовалась помощь специалиста-психолога. Так буквально сразу Ирине и поступило предложение о работе: «8 марта я приехала в Латвию, а 1 апреля уже работала в соцслужбе психологом.
Я работала с украинскими семьями, а потом мне стали давать латвийцев, которым быстрее и понятнее говорить со специалистом-психологом на русском языке.
Потому что еще один психолог не работал на русском».
Что касается коммуникации на латышском, то у Ирины уже уровень В2, и она не останавливается.
Следующий уровень: с краевого на общенациональный
«Сейчас моя должность называется так — координатор по работе с украинцами. Здесь в Латвии есть языковое требование к психологам и психотерапевтам из других стран. Необходим уровень все-таки выше, С1. Хотя, скажу вам, я прекрасно понимаю, о чем говорит человек, но экзамен все же нужно сдать. Числюсь координатором, но делаю многое — от работы непосредственно с украинской общиной до психолога и психотерапевта», — говорит Ирина.
Работа с украинской общиной тоже многозадачна и многогранна, объясняет она: «Я и социальный работник, и есть какие-то функции консула нашего посольства, и психолога для наших людей… Пишу проекты, веду общину…. Мне кажется, чего я только не делаю. Но я себя в этом нашла».
Современем Ирина и с единомышленницами зарегистрировали общество «Українська громада Кекави / Biedrība UK Ķekavā».
«Самый простой способ объединить, найти всех людей и собрать их — это создать Telegram-канал. Ведь задача была именно такая — помочь всем украинцам, которые прибыли в Кекавский край. В первые месяцы была масса запросов на психологическую помощь. Ведь
война “триггернула” массу того, что спало внутри человека — какие-то непроговоренные события, конфликты.
Мне самой нужно было мобилизировать в себе и профессиональное, и человеческое, чтобы помочь людям. Через меня прошла масса людей! А когда закончился, как я его называю, основной этап психологической поддержки, начался процесс культурной интеграции. Четкая идентификация себя как украинской общины Кекавы произошла давно, а вот зарегистрировали мы себя уже официально только в минувшем августе. Наверное, пришло время», — улыбается Ирина. Добавляет: «ее» община, вероятно, одна из самых больших в Латвии по численности украинцев.
Ирина также рассказывает, что ее инициатива в координировании украинских общин сыграла не последнюю роль для масштабирования опыта по всей Латвии. Например, история с молочными наборами (часть украинцев получают продуктовые наборы латвийских производителей, преимущественно молочные). Ирина помогла выстроить процесс, когда доступ к ним получили не только «рижские» украинцы, но и периферийные, например «тукумские» или из той же Кекавы. Все координаторы украинских общин в Латвии тесно общаются, принимают участие в различных тренингах и сессиях, помогающих им в их деятельности.
Чтут то, что является действительно украинским
«Мы давно ходили-думали о творческом коллективе. Хотели создать что-то фолковое. Устраивали все наши традиционные праздники. Для этого изучали, что же на самом деле является нашим, истинно украинским, не переплетающимся с российскими канонами. И потом вычитанное и узнанное воспроизводили в своей общине. Вот, например,
наши предки не жгли соломенное чучело на Масленицу.
Зимой, когда все заметало, в украинских селах ставили соломенное чучело, чтобы оно “показывало” направление дороги. А ближе к весне, как раз на праздник Колодия () его сжигали. За ненадобностью — ведь уже все таяло! Это чучело даже называли не иначе как “часовой дорог”. Но это не наши традиции! А вот сам праздник Колодия мы буквально воспроизвели, настоящий, именно таким, каким он был у наших предков: наш Колодий () родился, рос и умирал. Мы, используя эту колодку, шутили с молодыми, которые вовремя не женились или не вышли замуж. Мы воспроизвели праздник Колодия по канонам украинской культуры».
Она уверена — подобные мероприятия, как и хоровые занятия, нужны украинцам. Это корни, возможность сохранить свое далеко от дома.
Позитивная обратная связь
Еще что интересного в Кекавской общине — там создали хор, пригласили профессионального педагога по вокалу и сейчас работают и в этом творческом направлении. Уже пели на большой сцене и сейчас ездят по социальным центрам, чтобы петь, показывая украинские традиции, готовить вместе, да и просто поговорить: «Это лучший (), который мы имели за все время.
Эти люди так тебя ждут, так на тебя смотрят, так общаются — так искренне, так откровенно.
Они в тебе нуждаются. И вот так ты приехал, ты побыл с ними и провел что-то [для них], и они очень рады этому. Сейчас все заангажированы, а эти люди другие. Это очень крутой социальный проект, одним словом».
Ирина уверена, что такая «теплая» социализация — это важный результат курсов по культурной ориентации и интеграции, а также курсов латышского языка. Ирина постоянно в потоке новостей внутри общины — со всеми на связи, и готова подключится к любой проблеме, которая возникла в украинской семье.
Ирина два раз в год делает «перепись» украинского населения в подотчётной ей общине земляков. Сейчас в кекавской общине 423 украинца. В прошлом году было 450: «Мы все заинтересованы, чтобы каждый из нас мог позаботиться о себе. Например,
в нашей общине в 2023 году за социальной помощью обращались свыше 100 людей, в 2024 году таких было 39, а в этом — только 5.
Мне кажется, и это тоже показатель работы нашей общины. Недавно в социальной службе мне сказали, что моя работа завершилась, потому что я всех уже интегрировала. Это очень здорово. Знаете — проявлять обычную человечность, не быть равнодушным, позвонить, уточнить, как дела, подсказать, помочь… Это рушит стены».
