Из-за дронов на фронте очень тяжело рисовать — украинский художник

Читати українською

Очень надеюсь, что Россия не решится вторгаться

Олег Кудрин: Вы 5 дней были в Риге. Какие у вас впечатления от общения, от увиденного, от общей атмосферы?

Сергей Майдуков: Сам об этом думал. Ощущение, что я наполовину дома. Даже когда в поле зрения нет украинских флагов (а их здесь много), всё равно чувствую, что я желанный гость. Что мы наравне с латвийцами, потому что у нас общая проблема, общие ценности. Нравится слышать латышский язык на улицах.

Было время рисовать?

График был довольно плотный. Я впервые в Риге, поэтому налаживал связи, договаривался о будущей выставке, было по 2-3 важные встречи в день. И скетчить () не получилось. Хотя обычно в новом незнакомом городе я беру подмышку скетчбук, ищу открытые места и делаю скетч за скетчем. Так – часами. Но поскольку мы здесь вдвоём с дочерью Севериной, то свободное время проводили вместе. Мы очень скучали друг по другу, ведь это лишь шестая наша встреча после начала вторжения. Было непросто в последний момент доставать Северине билеты сюда, но я очень рад, что мы встретились именно в Риге, а не где-то ещё. Жаль только, что не скетчил здесь.

Успел сделать лишь один рисунок – вид на Памятник Свободы с аллеи на улице Бривибас.

В Украине сейчас война. В Балтии – тревожные ожидания. Какими были ваши ощущения по этому поводу?

И об этом думал. Смотрю на латвийцев немного, как бы это сказать… с сочувствием, что ли, по поводу будущего.

Очень надеюсь, что Россия не решится вторгаться, но у меня сейчас чувство – как в последние дни лета.

Знаете, перед тем как приходит осень. Потому что я знаю, что Россия может делать с городами. И когда я смотрю на красоту Латвии, на её спокойствие, то… Может, нехорошо и не стоит это говорить, но порой у меня возникает картинка того, что может быть, если сюда придёт Россия, или полетят российские ракеты, или дроны. Поэтому всё – как в последние тёплые дни бабьего лета перед осенью. Извините, но такое ощущение есть.

Недавно был на фронте во время подземного контрнаступления

Вы в Украине сейчас много живёте?

Всё время. В Киеве.

Вы как-то сказали, что воздушная тревога – это как вой тысячи волков.

Да.

Вы хотели нарисовать и нарисовали звук этой сирены. А сейчас, когда атаки участились, звуки воздушной тревоги в Киеве – это как что?

Есть такое парадоксальное ощущение: когда долго нет воздушной тревоги, а потом слышишь её, то приходит успокоение, ты немного выдыхаешь: «А, ну хорошо, понятно. Сейчас будет». Мол, (). А когда тихо и нет тревоги – ожидание чего-то плохого. И оно намного сильнее. Это похоже на то, как военные на фронте говорят: когда тихо – это плохо.

Кстати, о фронте. Вы ездите туда, чтобы делать рисунки, «скетчи» с натуры и там. Расскажите об этих поездках.

Да, я посещал Бахмут в 2022 году, Часов Яр – в 2023-м (.). Также был на юге Украины сразу после нашего неудачного контрнаступления возле Работино (). Ездил в Сумы, когда планировалась Курская операция (). А в 25-м году был в разных местах на Харьковщине, откуда летают наши дроны, маленькие и большие.

Был в подвалах разрушенных сёл, откуда работает наша артиллерия. Сразу хочу сказать, что сейчас, когда над фронтом господствуют дроны, очень трудно рисовать. Ты можешь двигаться только перебежками, поэтому статичное местонахождение, да ещё и с планшетом для рисования, просто невозможно… Был на фронте и в этом году – совсем недавно.

Имеете право сказать, где?

Да, это была успешная подземная операция на Харьковщине. Её результаты уже обнародованы, рассказал Оболенский (). Операция бригады «Хартия» по проникновению через газопроводы в тыл россиян. Я заходил на 10 километров по этой трубе. Где-то заходили, где-то заезжали, там по-разному, комбинировать надо. А военные двигались дальше, на 14–15 км. Так мне выпала возможность рисовать в этой трубе, вокруг неё и на выходе из трубы, уже на позициях. Привёз оттуда рисунки и текст. Надеюсь, где-то их опубликую.

Да, конечно. Эта операция, уже широко известная под названием «Велес», – выдающееся событие. Уверен, что репортажные работы оттуда, да ещё и от известного художника привлекут внимание.

На Западе воспринимают войну в Украине как картинку 2D, а это – 3D

Но, кажется, на пятый год большой войны мир привык к ней. В том числе мировые медиа, с которыми вы активно работаете.

Какая-то такая «усталость» мировых медиа, безусловно, есть. Это естественный процесс – читатель устаёт. Это несправедливо, но публикаций об Украине становится меньше, о зверствах России рассказывают меньше. За это время не только медиа, но и Инстаграм, другие соцсети разных фотографов и операторов подняли этот порог, , до такого уровня, что для того, чтобы снова говорить об Украине так же горячо, должны произойти более драматичные события. Условно говоря, событие уровня подрыва плотины Каховской ГЭС (). А

просто «ровная» война, когда каждый день гибнут десятки гражданских людей и сотни военных – для большей части мира это уже стало нормой, о которой нет смысла много писать.

То есть последние несколько лет у вас нет столько заказов, как было в первые два года полномасштабной войны?

Да. В 2022–23 годах я загибался под натиском желания говорить – через меня, через мои работы, через статьи с моими работами – об Украине. Сегодня же для того, чтобы заинтересовать кого-то из арт-директоров или редакторов работами об Украине, недостаточно просто быть украинцем, просто смотреть на текущие события, просто рисовать на фронте.

В целом, кажется, на Западе большинство не понимает, насколько жестокой, кровавой является сейчас российская война в Украине.

Да, они не понимают. Есть ощущение, что западный мир, демократический мир воспринимает войну в Украине как нечто далёкое, как картинку 2D. А на самом деле эта картинка в 3D. Она влияет и будет влиять на эти страны Запада. Вижу определённую аналогию в действиях России – сначала в Крыму, потом на Донбассе, потом вторжение на другие территории Украины – с нынешними событиями. Похожий сценарий разворачивается в Европе, только в модифицированном виде и в другом масштабе. Сначала дроновые атаки на Молдову–Румынию–Польшу. Это, условно говоря, как первые заходы диверсионных групп на Донбасс в 2014-м. И дальше это будет расширяться. Если кто-то хочет знать, как – смотрите на последовательность событий в Украине.

Когда общаешься с гражданами Германии, Швейцарии, или вот только что общался во Франции, то там такое сочувственное похлопывание по плечу, типа, «ну вы держитесь, а мы будем помогать». Да, помощь очень важна, но они, кажется, не думают, как позаботиться о том, чтобы самим вообще выстоять в будущих испытаниях. Ведь если не сегодня, то завтра может быть более тесный союз России с Китаем – а это большая опасность, к которой надо готовиться.

Такое впечатление, что Европа сейчас едет на немного спущенных колёсах

Но непонимание, о котором вы говорите, наверное, не касается северо-востока Европы – Латвии, Литвы, Эстонии, Финляндии?

Люди, с которыми я успел пообщаться в Латвии, хорошо чувствуют опасность, которая может возникнуть в ближайшие годы. Что касается таких стран, как Финляндия, Швеция, Дания, думаю, что на уровне правительств и экспертов они тоже всё понимают. А вот на уровне обществ – не сильно. Там в первую очередь свой быт, семья, досуг, бизнес, что в принципе нормально – для будней. Подобные настроения ещё больше выражены в странах более далёкой Европы – Германии, Франции. Ну, конечно! Для того чтобы Россия добралась до них, надо «пройти» Польшу, Чехию. И это даёт их жителям ощущение запаса времени и запаса безопасности.

В 2022 году, после полномасштабного вторжения, вы разработали для Банка Латвии дизайн коллекционной пятиевровой монеты, посвящённой Украине. Можете вспомнить тот творческий процесс?

Толчком было (), того, о чём я должен рисовать. Оно называлось: «Общая ответственность». У меня там изображена птица, несущая звезду. И это «общая ответственность» со стороны Украины, которая несёт новую звезду демократии Европе, потому что та порой воспринимает демократию как данность, к которой люди за десятилетия привыкли, кто-то уже пренебрегает ею, кто-то – брезгует… Но в то же время та же птица символизирует Европу, которая ждёт Украину в Европейском Союзе. То есть на птицу можно одновременно смотреть с двух сторон. И это уже не только общая ответственность, но и взаимный обмен ценностями.

А на другой стороне монеты – слово «Воля», потому что это главное украинское слово. В английском языке то же можно передать тремя словами – . А в украинском всё спрессовано в одном слове. Долго думал, как изобразить его. И вот блеснуло воспоминание о 2014 годе, Майдане. Так появился образ гранитных плит, которые расшатались, сдвинулись – и из них сложилось слово «ВОЛЯ».

Интересно. Давайте представим, что Банк Латвии заказал вам дизайн монеты «10 евро». Причём вы сами можете выбрать.

Что ж, начнём с его формулировки. Наверное, это «Более тесный, более прочный Союз – более безопасный». То есть с 2022 года, времён «Общей ответственности», моя мысль трансформировалась в другую сторону. Такое впечатление, что Европа сейчас едет на немного спущенных колёсах, что глобально-европейское сотрудничество порой буксует само в себе. Даже не хочу обсуждать общеевропейские ценности. Я всегда – за них. Но эффективность коллективной безопасности, коллективной помощи, коллективного сотрудничества возможна только в более тесных союзах.

Подумалось о нашем общении. Известный художник, а говорим всё о политике.

Такие времена – художник должен разбираться в политике.

Ещё с 2014 года война идёт в тех же окопах, что были во Вторую мировую

Вы как-то говорили о своих любимых местах в Украине: Киев, в котором давно живёте, Львов, Одесса. А также – Изюм Харьковской области и леса вокруг него. Почему именно это последнее место, опалённое сейчас войной?

Я часто вспоминаю те леса, потому что провёл в них много недель детства. В тамошнем селе Синичино жила моя прабабушка. И вокруг Изюма мы ездили по всем тем сёлам, собирали на лугах шампиньоны, в лесах – белые грибы и маслята. Ходил с коровами, переходили вброд реки. Купались в тех реках. Поэтому очень хорошо знаю ту местность между Изюмом и Славянском, Святогорском. Во взрослом возрасте был там военным археологом. Перекопал много тех лесов.

Человеку, мыслящему визуально, наверное, особенно больно видеть, что творит война в родных местах.

Вот что первое приходит на ум. С 2014 года часто видел там: и украинская армия, и «сепаратисты» находили, где пролегают траншеи Второй мировой войны, и обновляли их, копали, углублялись в них. Сейчас по тем же самым шрамам проходят новые боевые действия, потому что там та же самая высота, тут та же самая река… И это больно – что происходит ретравматизация этих земель.

Последний вопрос. Вы говорили, что мечтаете сделать графический роман. Осталась ли такая мечта, сдвинулось ли что-то в этом направлении?

Мечта осталась, но ничего не сдвинулось. У меня есть понимание темы, сюжета. Это тот же 2014 год, когда произошёл раскол в нашей семье в Донецке. Но дальше – остановка. Я привык к отдельным рисункам, изображениям. И пока не хватает режиссёрского видения изображений в движении, в развитии. Но мечта есть.