Янис Гранданс. Шесть часов в Украине, которые меняют восприятие мира: Буча, Ирпень, Бородянка, Мощун

Lasīt latviski
Читати українською

В этот раз и я попал на дополнительную проверку — из-за внешнего вида своей сумки. Так странно, когда весь автобус думает, что из-за тебя затянулась проверка. Обычно до границы чувствуется напряжение, а когда все более-менее успешно прошли, то обычно все начинают разговаривать друг с другом. Со мной рядом сидит бабушка («бабуся») из Ровно, едет в Таллин к внуку.

Спереди устроился мужчина. На вид лет 60, но, как оказывается, мы почти ровесники. Ему едва за 40. Объяснение совсем простое — он полгода пробыл в плену у оккупантов. В его глазах стоят слезы из-за пережитого, которые он сдерживает до последнего, но, когда узнаёт, что я из Латвии, эмоции все же прорываются...

Мы продолжаем наш разговор, который идет на украинском языке, я внимательно слушаю и ловлю каждое слово и эмоцию. Примерно через полчаса темнеет, и я еще успеваю открыть свой паспорт и подсчитать, что с апреля прошлого года провел в Украине 57 дней. Остальные члены семьи уехали в Латвию полторы недели назад, я еще передал автомобиль украинской армии и затем на общественном транспорте проехал через полстраны, делился своими историями в Украине — почему мы сюда возвращаемся и как вместе можем сделать Украину узнаваемой еще и в других аспектах, поэтому наш путь назад — неизменная поездка на на автобусе, что тоже всегда означает новые знакомства.

Зачем начинать с конца?

В принципе, так должно было закончиться описание очередной поездки нашей семьи в Украину, но в этот раз мне хотелось с этого начать, потому что — хотя мы пробыли здесь целых 3 недели в основном ради того, чтобы проехать отрезок Пути Святого Иакова от Винницы до Каменца-Подольского, напоминая тем самым о нашей совместной акции Службы новостей LTV и ziedot.lv «Для тебя это просто подержанный велосипед, а для детей Украины — детство», а также чтобы доставить очередной автомобиль «Твиттер-конвоя» и еще успеть поучаствовать в двух крупных туристических форумах, — все же пережитое в последние дни подталкивает к тому, чтобы начать именно конца.

Никогда не думал, что за 6 часов может поменяться восприятия мира, но после посещения Бучи, Ирпеня, Бородянки и Мощуна кажется, что всё стало другим.

Это странное чувство, которое невозможно описать — идти по улице, где в первые дни войны были убиты и почти месяц лежали тела обычных мирных жителей,

и ты понимаешь, что эта картина стоит перед глазами, или зайти в подвал обычной стекольной фабрики, где в помещении размером с небольшую четырехкомнатную квартиру месяц удерживали в плену около 150 жителей.

Поэтому кажется удивительным, что люди здесь до сих пор живут, не бросили свои дома и находят в себе силы делиться историями о пережитом.

Еще готовясь к поездке в Украину, я договорился о встрече с руководителем Ассоциации внутреннего туризма Украины Еленой, чтобы обсудить наши совместные проекты, и она просто спросила меня — бывал ли я в деоккупированных городах Киевской области. Надо признать, такое желание было, но поскольку практически всегда мы ездим полным составом семьи, я понимал, что для всех это может быть слишком тяжело, поэтому с радостью принял приглашение.

Когда я еще был в Каменце-Подольском, выступая на туристическом форуме, Елена прислала мне сообщение с координатами, где нужно быть через пару дней, и информацией о том, что с нами также поедет гид — представитель администрации Киевской области. Мы должны были проехать по самым важным и знаковым местам, и мне пообещали рассказать историю о том, как пара сотен не слишком опытных солдат, но чрезвычайно мотивированных солдат и местных жителей смогли благодаря изобретательности и желанию жить свободно предотвратить взятие Киева. Каждый может как минимум виртуально пройти этот тур.

Киев — встреча в метро

Мы назначили встречу на одной из станций киевского метро — «Житомирская». В этом плане общественный транспорт Киева — нечто исключительно простое, быстрое и понятное: я уже в первый свой приезд научился в нем ориентироваться так, что теперь знаю станции наизусть.

И эта фраза «Обережно, двері зачиняються. Наступна станція — Майдан Незалежності!» («Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — Майдан Незалежности!») звучит так здорово, что теперь это одна из главных ассоциаций с Киевом.

Получилось приехать немного раньше, поэтому я еще успеваю быстро пройтись и взглянуть на уличную торговлю у станции метро, а также беру очередной «оранжино» — кофе со взбитым апельсиновым соком.

С собой у меня подарки из Латвии, которые мы всегда берем в поездки, — шпроты, хлеб, а в этот раз еще и карамельные сладости. Такие небольшие гостинцы мы всегда стараемся брать в большом количестве и раздавать всем, с кем сталкиваемся, чтобы напомнить и рассказать о Латвии.

Иду к условленному месту, смотрю в телефон, как вдруг в какой-то момент ко мне подходят двое мужчин. Первая мысль — время от времени у меня тоже проверяют документы в рамках так называемых проверок ТЦК (мобилизационных проверок). Всегда все проходило вежливо, обычно они только отшучиваются, что с моим ростом я пригодился бы в рядах армии, но стоит им увидеть обложку красного паспорта, и вопросов больше не возникает. Вот и в этот раз я уже автоматически достаю паспорт, но удивляюсь еще сильнее: в мою сторону звучит вопрос: «Янис?».

В этот миг я еще не сопоставил в голове, что это мои проводники на сегодняшний день. Один — Евгений — руководитель управления туризма Киевской области, второй — Вячеслав — гид, который и будет вести повествование. Еще через пару минут подходит Елена, мы садимся в машину и направляемся в сторону Мощуна.

Мощун — битва, которая спасла Киев

Хотя об украинской войне и обороне я разузнал, перечитал и видел уже действительно бесчисленное количество материалов, а также слежу за всей аналитикой, всё же о Мощуне и его значении в обороне Киева я слышал только вскользь.

Минут через пятнадцать мы съезжаем с большой дороги — которую, к слову, полностью восстанавливают и укладывают отличный асфальт — и сворачиваем на небольшую лесную дорогу. Вообще, в сторону Чернобыля всё в сплошных лесах. Да и до самого Чернобыля — чуть меньше часа езды.

Всю дорогу Вячеслав показывает мне карты и то, как оккупанты планировали окружить и взять Киев. Они были настолько самоуверенны, что ни на секунду не допускали мысли, что кто-то вообще окажет сопротивление. Но украинцы совершили нечто невероятное. И, как очень логично выразился Вячеслав, в принципе

это была колоссальная самоорганизация и во многом «эффект бабочки», когда пара даже не до конца логичных и объяснимых действий украинцев привела к тому, что они сами поверили в себя и в то, что смогут отстоять свободу.

Мощун находится буквально в 7 км от Киева, и если бы он пал, то путь был бы полностью открыт. Как позже высказался и Зеленский: «Удержав Мощун, мы защитили Киев», а главнокомандующий ВСУ Александр Сырский впоследствии назвал эту битву «самым критическим моментом в обороне Киева».

Многие военные аналитики считают, что если бы российским силам удалось прорвать оборону под Мощуном и форсировать Ирпень, они смогли бы гораздо быстрее окружить Киев.

Поэтому битву за Мощун часто считают одним из решающих моментов во всей начальной фазе войны.

Уже на въезде в село у меня начинают бежать мурашки по коже. Даже если бы я не знал, что здесь произошло, вид пробитых пулями заборов и частично разрушенных домов определенно вызвал бы эмоции, которые не под силу выразить словами даже самому талантливому писателю. Да, дома восстанавливаются, люди возвращаются, но это ощущение останется здесь навсегда.

Пока мы едем, мне говорят, что если в ближайшее время я надумаю приехать сюда, чтобы прогуляться по лесу в одиночку, лучше этого не делать:

как бы усердно ни работали саперы, в лесах и полях все еще могут встречаться оставленные оккупантами «сюрпризы». К тому же до сих пор время от времени находят погибших мирных жителей, которые были просто неглубоко прикопаны в песке.

«Ангелы победы» — мемориальный маршрут в Мощуне

Вскоре мы останавливаемся у обочины возле мемориала «Ангелы победы», и здесь начинается то, что меня больше всего приятно удивило, — насколько современно, с уважением к павшим и убитым обустроен весь этот памятный маршрут. По дороге мне уже рассказывали об очень важном для украинцев человеке — Бадри Лолашвили, украинском офицере грузинского происхождения, который был командиром роты 72-й механизированной бригады и стал одним из первых, кого нашли здесь погибшим. Семья Бадри принимала участие в создании этого места памяти.

Дыхание войны здесь всё еще чувствуется и по разбитым ударами деревьям.

Здесь обустроен мемориал — и поскольку украинцы активно интегрируют в общество раненых солдат, он спроектирован так, чтобы по нему было легко передвигаться в инвалидных колясках.

Установлено несколько огромных LED-стендов, где можно узнать всё о боях и значении этого места. Дальше расположен большой круговой стенд с фотографиями погибших защитников и QR-кодами, при сканировании которых открывается история жизни героя, причем и на английском языке тоже. Мы подходим и к памятному знаку Бадри, который здесь выделен особо. Также сохранены окопы, и повсюду, на каждом шагу, есть QR-коды с опциями виртуальной реальности.

Получается так, что, с одной стороны, ты понимаешь: здесь шли тяжелые бои, погибли десятки людей, и вроде как не хочется долго задерживаться. Но с другой стороны — это дань уважения и желание максимально узнать о случившемся, чтобы иметь возможность рассказать об этом всему миру.

И, как бы странно это ни звучало, здесь царит чувство покоя.

Рядом протекает река Ирпень с множеством каналов, а вдали виднеется Гостомельский аэропорт, где находилась «Мрия» — самый большой самолет в мире, который оккупанты сожгли в первые дни войны. Хотя мы находимся в паре километров оттуда, ангар имеет неописуемые размеры, и его отсюда прекрасно видно.

То, что река Ирпень очень узкая, но при этом очень глубокая, и на ней расположено несколько плотин, которые вовремя взорвали, как раз и задержал наступление.

Необычно слушать о том, как — в некотором роде некоординированные и незапланированные небольшие события, адреналин и, возможно, то, что решения принимали невоенные люди, тоже легли в основу удержания этого места.

Буквально через дорогу находится и небольшой сувенирный магазинчик, где наряду с традиционными украинскими ремесленными изделиями есть и любимые нашими детьми куклы-мотанки. Женщина, которая здесь хозяйничает, настолько душевная и гостеприимная, что в разговорах с ней мы понимаем, что уже сейчас выбиваемся из нашего графика. Поэтому я обещаю, что приеду сюда снова в этом году, и мы отправляемся дальше.

Гостомель и Буча — прибытие

Через некоторое время мы въезжаем в Гостомель, где на большом перекрестке нас первым дело встречает уничтоженный авиаударами продуктовый супермаркет. Дальше по обеим сторонам дороги открывается сюрреалистичный вид.

Представьте типичный поселок с новыми домами где-нибудь в пригороде Риги, где все дома плюс-минус одинаковые, а затем то, что каждый третий из них частично разрушен.

Часть, конечно, — по крайней мере те, что можно восстановить, — уже снова заселена, но многие так и стоят как свидетельство событий того времени.

Мы останавливаемся у обочины, и теперь наша машина заполнена до отказа, так как к нам присоединяется Ольга — ответственная за культуру в Киевской области. Она продолжит путь с нами, а значит, впереди нас ждут долгие разговоры о событиях тех дней.

Мы сворачиваем в саму Бучу и направляемся через реку в сторону центра Ирпеня. Так как я очень много читал, видел и изучал информацию о войне и её первых месяцах, нереально тяжело видеть вживую места, которые ты узнаешь и помнишь по фотографиям: улицу, усеянную телами людей, раздавленные танками автомобили и многоэтажные дома, у которых исчезли целые подъезды.

И тогда понимаешь, что на самом деле всё это продолжается до сих пор и каждый день.

Я встречал бесчисленное количество людей, побывавших в плену или находившихся в оккупированных районах возле Херсона, — когда формально ты на свободе, но даже поход за хлебом превращается в целую спецоперацию. Особенно тяжело говорить с детьми, которые месяц просидели в подвалах и которые сейчас вроде бы пытаются жить нормальной жизнью, но в то же время вздрагивают от каждого малейшего нестандартного шума.

Блокпост «Караван Гала» — память о защитниках Бучи

Мы останавливаемся у еще одного знакового места — блокпоста «Караван Гала». Здесь находится впечатляющий памятный знак, показывающий, как множество люди остановить даже самый мощный снаряд. Я понимаю, что прямо здесь, на фоне, стоят те самые дома, у которых от ударов были просто уничтожены целые этажи, но сейчас всё уже восстановлено.

Нас встречает красивая украинка, которая взяла на себя заботу о том, чтобы здесь было место памяти.

Рядом стоят несколько разбитых машин, на воротах — надписи «Дети» и «Люди», и при этом весь забор изрешечен пулями. Здесь также находится заправка, которую взорвали, но мы поднимаемся на небольшой холм, который встречает нас сюрпризом: здесь расположено большое, залитое бетоном подземное помещение, где у защитников Бучи был обустроен блокпост и место, где можно согреться.

Сейчас здесь находится музей памяти, широкоформатные фотографии времен войны, а также демонстрируются видео с телефонов очевидцев.

Странно смотреть эти видео, где люди в гражданской одежде передвигаются просто для того, чтобы попытаться защитить свою родину, но при этом у всех на лицах какое-то необычное тепло и улыбка. Еще более странное чувство возникает, когда видишь, что у большинства из них внизу в качестве года смерти указан 2022-й, у некоторых — 2023-й. Это какое-то совершенно необъяснимое осознание того, что ты, в принципе, понимаешь, куда идешь, и что существует очень высокая вероятность вообще не вернуться.

Следующий опыт, который кажется невероятным, — это то, что гид этого места показывает нам видео со своего телефона: стоя прямо в одной из квартир многоэтажного дома у нас за спиной, она смогла достать телефон и снять кадры, на которых над Бучей и вокруг её дома кружат несколько ударных вертолетов оккупантов Ка-52 и обстреливают дома, пока наконец один из них не сбивают украинские силы.

Когда я спросил, почему она это снимала вместо того, чтобы попытаться спуститься в подвал или эвакуироваться, она ответила, что в тот момент рассудок просто отключился и это невозможно объяснить. Сейчас одна из главных целей этого пути памяти — желание собрать все видео- и фотоистории и оцифровать их, что одновременно служит и доказательством зверств оккупантов, опровергая их рассказы о том, что в Буче всё было инсценировано.

501 имя на стене — память о жертвах Бучи

Дальше мы едем к месту, где установлена стена памяти с именами 501 убитого жителя. По данным местных властей, в Буче было обнаружено 458 тел погибших, в том числе девять детей в возрасте до 18 лет. Из них 419 человек погибли от огнестрельных ранений, а 39 — предположительно, от естественных причин, связанных с условиями оккупации.

Верховный комиссар ООН по правам человека задокументировал незаконные убийства как минимум 73 мирных жителей, включая внесудебные казни. Существуют десятки фотографий, на которых видны тела гражданских лиц со связанными за спиной руками, застреленных с близкого расстояния.

Многие тела были найдены изувеченными и сожженными. Девочки, не достигшие даже 14 лет, сообщали об изнасилованиях со стороны российских солдат. В перехваченных разговорах российские военные называли эти операции — в ходе которых людей выслеживали по спискам, фильтровали, пытали и расстреливали — «зачисткой».

Мы подъезжаем к небольшой церкви. На этой территории несколько месяцев находилась братская могила, поскольку оккупанты после расстрелов и пыток просто оставляли тела на улицах. Только благодаря тому, что один из местных врачей, рискуя собственной жизнью, пошел и убедил оккупантов в том, что вскоре в городе может начаться эпидемия, было разрешено обустроить массовое захоронение на территории церкви.

После освобождения Бучи, разумеется, была проведена эксгумация и перезахоронение, но здесь, над местом братской могилы, теперь установлен памятный знак. Самому младшему погибшему исполнилось 10 лет, но есть и очень многие из тех, кто в свое время пережил Вторую мировую войну.

И еще один факт. На стене есть и имя человека, который очень ждал оккупантов и пытался с ними сотрудничать, передавая им информацию о жителях Бучи — патриотах, бывших военных и так далее. Его убили одним из первых.

Здесь также есть QR-коды, много информации и видеоистории. Всё это сделано с уважением к окружающему пространству и к тому, что в повседневной жизни здесь продолжают жить люди, — ни на секунду не возникает ощущения, будто ты находишься на кладбище.

Бородянка — город, который стерли с лица земли

Дальше наш путь лежит в город Бородянка, до которого на машине можно добраться за 15 минут, а значит, и военная техника способна сделать это менее чем за час. Граница с Беларусью тоже совсем рядом, поэтому план «Киев за 3 дня» не кажется таким уж невероятным, и если бы не мужественные украинцы и в каком-то смысле излишне самоуверенные оккупанты, то он вполне мог бы осуществиться.

Въехав в Бородянку, мы первым дело останавливаемся у одного только что заново отстроенного многоэтажного здания, возведенного на месте разбомбленного. Здесь во дворе находится детский сад, который тоже был полностью разрушен, но теперь восстановлен — однако на уцелевшей стене котельной разрушенного детсада виден сильный в эмоциональном плане арт-объект, который создал всемирно известный художник Бэнкси. Работу может свободно осмотреть любой желающий, и это в очередной раз подтверждает, что весь цивилизованный мир сейчас вместе с Украиной. Работы Бэнкси есть и в других местах Украины, включая и расположенную рядом Бучу, а также знаменитую «Гимнастку» в Ирпене.

Бородянка пострадала больше всего именно с точки зрения разрушений зданий. Здесь авиабомбами и прямыми попаданиями истребителей и ударных вертолетов были уничтожены целые кварталы многоэтажных домов. Сохранились бесчисленные фотографии, на которых люди просто ходят среди руин, пытаются согреться и поесть. Сейчас здания, которые можно было восстановить, реновируются, но в основном всё строится заново.

Во время моего визита вокруг тоже кипела работа, многочисленная техника восстанавливала в том числе и дорогу.

Бородянка включена правительством Украины в список пяти приоритетных для восстановления населенных пунктов. Работы ведут два заказчика — Агентство восстановления Украины и Киевская областная военная администрация, — уже восстановлены десятки объектов. С начала войны в городе также было зарегистрировано почти 100 новых предприятий. Цель одна — чтобы люди возвращались, экономика возрождалась и город снова жил. Нас встречают представители местного дома культуры, а также один пожилой мужчина, который видел всё своими глазами.

В общей сложности здесь было убито как минимум 300 мирных жителей.

Этот мужчина, рискуя собственной жизнью, документировал атаки и зверства из своего окна, выходящего на центральную площадь, и своими глазами видел кадры, как от удара низколетящего истребителя рушится целый подъезд. Он также написал книгу о событиях тех дней, и мне снова представилась возможность увидеть уникальные кадры и пожать руку человеку, чьи фото и видео впоследствии транслировались ведущими мировыми СМИ.

На центральной площади стоит иссеченный пулями памятник украинскому поэту Тарасу Шевченко, который служит свидетельством всех этих зверств. Рядом находится частично разрушенное здание, которое сейчас восстанавливают, — дом культуры, где также обустроен небольшой музей событий тех дней. Когда я начинаю смотреть фотографии отсюда, не верится, что этот город действительно был практически стерт с лица земли, без жалости к людям.

Выйдя обратно на улицу, мы оказываемся у еще одного арт-объекта. C215 — французский художник Кристиан Геми (Christian Guémy), которого министр культуры Украины назвал «французским ответом Бэнкси». Он работает в Украине с марта 2022 года и создал так много работ, что сам сбился со счета.

В Бородянке C215 изобразил на стенах разрушенных зданий классика украинской литературы Лесю Украинку и героя войны — командира батальона Дмитрия Коцюбайло («Да Винчи»), погибшего в битве за Бахмут в возрасте 27 лет. Чтобы эти работы не пропали в процессе восстановления, группа молодых итальянских реставраторов бережно вырезала их из бетонных стен и сохранила как отдельные памятные объекты, которые и видны на этих фотографиях.

Особенно трогательная история связана со 100-летним мужчиной, который также изображен здесь целующим свою подругу. В их доме был разрушен подъезд, из-за чего они не могли выбраться наружу, но он не сдался и соорудил из простыней импровизированный канат, по которому спустился из окна и смог спасти свою спутницу. После этого мужчина прожил еще 3 года и скончался совсем недавно.

Пока мы рассматриваем эти работы, начинают выть наши телефоны — в Оболонском районе Киева замечены дроны «Шахед». И надо же такому случиться, что прямо в этот момент мы тоже слышим характерный звук мопеда: в ту же секунду у всех глаза устремляются в небо, а в голове проносится мысль, где быстро укрыться. На этот раз это оказывается лишь совпадением, и мимо действительно проезжает обычный мопед.

Стекольный завод — зверства на улице

Мы отправляемся обратно в сторону Бучи и Ирпеня. По пути проезжаем менее пострадавший Ворзель и возвращаемся в Бучу к еще одному знаковому месту. Допускаю, что многие видели кадры с невыключенных камер видеонаблюдения, зафиксировавшие момент, как по улице в Буче гуськом идут несколько человек в сопровождении оккупантов с автоматами в руках. Мы останавливаемся именно в этом месте и сразу же направляемся к стекольной фабрике. Здесь, за одним из зданий, находится стена и место, где восьмерых из них расстреляли. Один был ранен и чудом выжил. Сейчас здесь находится большой мурал и место памяти.

У здания также есть подвал, в котором — буквально в помещении размером с большую квартиру и без каких-либо коммуникаций — на протяжении нескольких недель удерживали в плену около 150 украинцев.

Все стены и пол буквально излучают такую энергетику, что, с одной стороны, хочется поскорее выбраться наружу, а с другой — попытаться уложить в голове, почему люди до сих пор так поступают.

В апреле 2022 года, когда украинские силы освободили Бучу и в город вошли журналисты, фотограф агентства Reuters запечатлел снимок, облетевший весь мир: лежащая на улице рука женщины, испачканная грязью, но с ярко-красным маникюром. На одном ногте было нарисовано маленькое пурпурное сердечко с серебряной каймой. Именно эти ногти раскрыли личность убитой: ею оказалась 52-летняя Ирина Филькина, которая работала оператором котельной в бучанском торговом центре «Эпицентр».

Когда 24 февраля 2022 года началось вторжение, она ушла на работу в Киев и из-за войны была вынуждена оставаться в торговом центре целую неделю. Украинцы даже в условиях войны стараются выполнять возложенные на них обязанности с полной ответственностью. У нее было две дочери, которые уехали в Польшу. Сама она решила остаться, чтобы помогать своим, и среди прочего готовила еду для защитников Украины.

По данным Национальной полиции Украины, 5-го марта 2022 года, примерно в 11:15, российские солдаты застрелили Ирину Филькину, когда она ехала на велосипеде.

Украинские следователи установили лицо, причастное к убийству, — это 29-летний Артем Тараев, командир из 234-го десантно-штурмового полка, который, как сообщается, отдал приказ стрелять по всем гражданским лицам в районе перекрестка улиц Яблунской и Водопроводной.

Мастер по маникюру Ирины, Анастасия Субачева, переехавшая в Вильнюс, в один из апрельских вечеров увидела в Instagram фото рук погибшей. «Я начала кричать... Я плакала на плече у матери, чувствовала себя опустошенной и разбитой». Дочь Ольга также опознала мать по брюкам, которые Ирина надела в день, когда уходила на работу. «Я смотрю и понимаю — это моя мама. И

я хочу сказать всем тем, кто говорит, что всё это фейк: тогда верните мне мою маму назад!»

Эта фотография до сих пор остается одним из самых сильных символов ужасов российского вторжения.

И именно здесь ко мне, пожалуй, пришло самое сильное осознание, которое я вынес из разговоров с жителями, пережившими те дни. В мире происходит много войн, и обычно оккупация означает, что на здании местной администрации меняют флаг, а мирные жители продолжают жить дальше.

Никто не мог себе представить, что в нашем веке может существовать самое настоящее сафари на людей.

Вот так хладнокровно брать и расстреливать всех подряд. Это какая-то генетика, желание сделать так, чтобы другие жили хуже, чем ты сам, и просто жизнь без какого-либо проявления человечности. Я разговаривал и знакомился с десятками украинских солдат, в том числе с теми, кто больше не может защищать страну из-за ранений, и у всех у них полные доброты глаза, а единственное, чем они гордятся, — это тем, что защищают свои семьи и свою страну. Никто из них никогда не гордился тем, что убивает.

Кладбище уничтоженных автомобилей и Ирпенский мост

Дальше мы едем по улице, фотографии которой также облетели весь мир: колонна уничтоженной российской техники и горящие танки. Здесь они попали в ситуацию, когда за короткий промежуток времени — пока они двигались в ряд — сначала был подбит первый танк колонны, затем последний, и вся длинная колонна оказалась под прямым огнем.

И снова это сюрреалистичное ощущение — видеть, что вокруг всё еще стоят заборы с отверстиями от пуль, но всё остальное уже восстановлено.

Выехав оттуда, мы попадаем на кладбище уничтоженных автомобилей, куда свезена часть расстрелянных оккупантами машин. Сейчас часть из них уже убрали, а на оставшихся нарисованы подсолнухи — один из символов сопротивления. Самое трагичное здесь — это истории о том, что особое внимание якобы привлекали автомобили с надписью «Дети», и именно их обстреливали с особым цинизмом.

Наша последняя остановка — мост через реку Ирпень, который взорвали украинские силы, чтобы остановить прорыв оккупантов к Киеву и не дать окружить его с западной стороны.

Сейчас здесь построен новый мост, но старый, обрушенный, так и останется мемориальным свидетельством событий этого места и времени.

В реке до сих пор находится микроавтобус, который был на мосту в момент взрыва. И у меня в голове снова всплывают те фотографии и видео начала войны, когда через этот мост перебирались люди с рюкзаками за плечами.

Эти картины очень напоминают то, как и мы — после советской оккупации во время Второй мировой войны — отправлялись в беженство. Кадры практически идентичны. Виновники тоже.

Обратный путь

Это точно не последний раз, когда я возвращаюсь, потому что я твердо убежден: об этих событиях нужно говорить и рассказывать, чтобы они просто больше никогда не повторились.

Путь нашей компании до киевской станции метро выглядит уже совсем иначе, чем в начале дня — каждый думает о своем. И хотя мои спутники проделывают этот путь очень часто, а некоторые из них находились здесь в самый разгар всех событий, их лица тоже изменились.