«Тепер — у Латвії». Ветеран Сергей из Херсонской области работает строителем и мечтает забрать к себе детей

Lasīt latviski
Читати українською

«Мне повезло больше, чем другим»

Сергей — ветеран российско-украинской войны. Как боевой медик, он ежедневно боролся за жизнь военных. Серьёзный, с глубоким взглядом, с размышлениями человека, который много видел и пережил. Он редко улыбается. Но когда на его лице появляется улыбка — всё вокруг становится светлее. Настолько он искренен и настоящий в этот момент.

«Штурм за штурмом, — вспоминает Сергей первые дни войны на передовой, — Они (российские войска — О.П.) постоянно пытались нас прорвать и пробиться. Засыпали нас артиллерией, минометами, вертолеты постоянно прилетали, обстреливали. И

нам нужно было продержаться полтора месяца, пока Европа не предоставит нам оружие. Потому что у нас была артиллерия, но снарядов для нее не было.

А артиллерия находилась в 40 км от линии фронта».

В первые месяцы на фронте царил «снарядный голод». Украинские бойцы окапывались и так держали оборону.

Война застала Сергея в Днепре. Он пошел в местный военкомат, но там направили его в учреждение по месту основного проживания. Поэтому он и его коллеги-строители решили ехать в Херсон.

«Мы ехали колонной из четырех машин, в каждой из которых было по два человека.

Россияне подпустили нас максимально близко к себе и стали почти вплотную расстреливать нас в машинах.

Знаете…, — Сергей с трудом говорит, — мне повезло больше, чем другим. Получил осколочные ранения. Все остальные … погибли».

Решение стать военным медиком только укрепилось после того, как его машина попала под российский обстрел. За совсем короткий промежуток времени жизнь молодого человека кардинально изменилась: вместо строительной каски, рабочего комбинезона и строительных инструментов у него уже были военный шлем, форма с пиксельным рисунком, а также турникеты, бандажи и декомпрессионные иглы.

Он рассказывает, что

первые аптечки военных медиков не содержали даже минимально необходимого для спасения раненых бойцов.

На обучение медицинским манипуляциям отводился всего один день — не было ни времени, ни резервов. Через сутки он участвовал в обороне Николаева, а затем отправился на Донбасс.

«К своим на “ноль” никогда не шел с пустыми руками. Бывало так, что ты несешь с собой одну ракету весом 28 кг, а рядом с тобой “дед” (военный в возрасте от 60 лет — О.П.), который уже не может нести такую же ракету и просто падает с ней от усталости. Берешь его ракету к своей и так идешь к ребятам. На тебе уже несколько килограммов веса — бронежилет, патроны в рассыпном виде, лопатка, оружие… А вокруг тебя каждую минуту минометный обстрел. И так от каждого взрыва ты падаешь. А потом с этим же весом поднимаешься и идешь дальше».

Украине мешает коррупция

Он говорит, что за годы российско-украинской войны характер боевых действий в Украине серьезно изменился. Война из артиллерийской превратилась в высокотехнологичную войну беспилотных систем, алгоритмов ИИ и наземных роботов. На вопрос, могут ли роботизированные машины заменить людей на поле боя, Сергей отвечает:

«Да, на 100% можно заменить. Можно устанавливать пулеметы на «роботов» (наземные роботизированные комплексы, НРК — О.П.), и ими будет управлять искусственный интеллект»

Роботы и беспилотные системы играют одну из ключевых ролей в войне против России, превращая поле боя в пространство высоких технологий и позволяя сохранять жизни украинских военных.

НРК автономно или под дистанционным управлением доставляют боеприпасы, провиант и снаряжение на передовую в зоны повышенной опасности, эвакуируют раненых с поля боя, самостоятельно захватывают российские позиции и даже берут в плен противника без непосредственного участия людей в бою. С помощью воздушных и морских беспилотников ВСУ круглосуточно собирают разведывательные данные, выявляют движение техники и корректируют артиллерию, поражают живую силу, бронетехнику, склады и командные пункты россиян, поражают российские корабли и ограничивают их движение. Украина создала единую операционную систему, объединяющую дроны, датчики и стрелковые платформы в общую информационную сеть.

«Нам нужно расширять производство и наращивать его объемы.

Украина могла бы добиться большего — у нас есть потенциал. Но есть и коррупция. Это мешает нашему военному развитию.

Фронт нуждается в постоянных военных инновациях и наличии оружия».

В 2024 году Сергей, к тому моменту уже старший боевой медик, вследствие полученных ранений уволился из ВСУ. Последние несколько месяцев службы он уже имел третью группу инвалидности.

Европа далека от реалий войны

Во время службы Сергей на британских полигонах готовил новобранцев для ВСУ. В Великобритании украинский военнослужащий остро ощутил, насколько далека Европа от реалий жестокой войны. По его мнению, западным армиям сегодня нужно активно перенимать украинский боевой опыт, необходимо также вводить занятия по тактической медицине в европейских школах.

«Запасаться дронами. На одного россиянина — три дрона, этого хватит. У нас уже есть опытные ребята, которые работают с дронами.

Мало того, что у тебя есть дроны, нужно уметь ими пользоваться. Нужно внедрять эти знания даже школьникам, можно хотя бы по медицине, чтобы они понимали, как действовать при ранении».

Кроме того, считает ветеран российско-украинской войны, необходимо усилить финансовый контроль за теми, кто проживает в ЕС и имеет связи с Россией. Он уверен: постоянные переводы из Российской Федерации могут оказаться вознаграждением за шпионскую деятельность в пользу России.

«Чем Украина спровоцировала Россию на войну? Чем? Есть около сотни версий, из-за чего началась война. Только мы и понимаем, из-за чего она началась. Им этого мало. Молдова, Грузия, Абхазия, да? Чеченские войны», — размышляет Сергей Герлак о мотивах России развязать войну в Украине.

В Украине у Сергея двое сыновей. Он мечтает забрать их к себе в Латвию.

«Сейчас работаю и помогаю волонтерам в Слоке, создаем там СТО для ремонта и восстановления автомобилей, которые в дальнейшем отправятся в Украину на фронт. Учу латышский язык прямо на работе, так сказать, в рабочем процессе. Kā tev iet? Ceru, ka viss ir kārtībā, — улыбается и неожиданно переходит на латышский язык Сергей. Продолжает: — Вообще считаю, что

знать язык страны, в которой проживаешь, — это аксиома.

Как только хоть немного встану здесь на ноги, заберу детей, устрою их в местные учебные заведения. Латвия — замечательная, красивая страна, здесь очень приветливые люди».

Находясь на реабилитации в Европе, украинский военный ценит тишину без воздушных тревог, но признается: его гложет личная тревога.

«Эту тишину нужно сохранить.

Европейцы слишком расслаблены, особенно там — в глубине континента. Они не понимают, что России не нужен особый повод для начала войны.

А вот готова ли к ней сама Европа — большой и очень тревожный вопрос».