Сомнительная этика и подконтрольная алгоритмам доступность. Как стриминговые платформы влияют на музыкальную индустрию?

Lasīt latviski

О стриминговых платформах, их теневых и солнечных сторонах в передаче Latvijas Radio 3 Klasika беседуют журналистка Айга Лейтхолде, пианист и композитор Эдгар Цирулис и руководитель Jersika Records Марек Америкс.

Кажется уже далеким прошлым время, когда домашние полки любителей музыки заполняли пластинки, компакт-диски и кассеты, а с выходом нового альбома нужно было отправляться в магазин звукозаписей, чтобы его купить. Сегодня музыка всего мира доступна на расстоянии нескольких прикосновений к экрану — на стриминговых платформах.

«Мы пережили приход интернета, и покупка записей прекратилась... Но что до меня, у меня ничего не изменилось: когда я уезжаю за границу, всегда нахожу магазин звукозаписей и ищу пластинки, диски», — говорит Марек Америкс.

По его мнению, такие магазины по-прежнему остаются хорошим способом открыть для себя новую, не слышанную прежде музыку.

Айга Лейтхолде тоже продолжает покупать музыку на физических носителях. «Мне кажется, в этом есть что-то особенное. Это своего рода артефакт. Сегодня очень красиво оформляют конверты пластинок, выпускают разные подборки для поклонников, и мне это очень нравится», — говорит она.

Пианист Эдгар Цирулис согласен, что музыка в физическом формате придает слушательскому опыту особое чувство, однако ему самому не на чем проигрывать ни пластинки, ни компакт-диски, ни кассеты, так что в подобных случаях приходится идти к кому-нибудь в гости.

«Я слушаю музыку в цифровом виде — через Tidal, потому что эта платформа предлагает хорошее качество звука, и мне кажется, что она немного честнее остальных. Но если я хочу поддержать артиста, который мне особенно дорог, то иду на Bandcamp, где 75 или даже 80 % достается музыкантам. В отдельные особые дни артистам уходит и все 100 % выручки, и это, если говорить о цифровых вариантах, один из самых этичных способов взаимодействия с искусством», — считает пианист.

Платят и слушатель, и музыканты. Но кто получает прибыль?

«Честность» и «этичность» — понятия, которые среди профессионалов все чаще звучат в разговорах о стриминговых платформах. У потребителей музыки, ежемесячно платящих за подписку, может возникнуть недоумение: почему вообще заходит речь о неэтичности этих сервисов, ведь подписка означает, что музыка потребляется легально, а значит, музыканты от этого не страдают. Однако, если посмотреть на модель работы стриминга со стороны издательства или самих музыкантов, картина окрашивается несколько иначе.

«Сама идея подписки хороша. Мы ведь живем во время, когда далеко не у каждого есть возможность покупать физические записи и хранить их — все это требует места. Так что возможность подписаться сама по себе не плоха, вопрос в том, как все устроено внутри», — говорит Марек Америкс, напоминая давно известный факт: артистам от этой абонентской платы на деле не достается ничего, да и за каждое прослушивание песни причитаются лишь несколько центов, а то и вовсе ничего.

«Слушателю положено думать, что, исправно внося абонентскую плату, какой бы она ни была, он со спокойной совестью может слушать музыку. Но то, что происходит внутри, — грязная кухня. Сможем ли мы туда заглянуть, не знаю», — считает Марек Америкс.

Эдгар Цирулис — один из тех музыкантов, чьи произведения раньше можно было послушать на стриминговых платформах, однако из-за нечестности и неэтичности он свою музыку с этих платформ уже убрал. «Я решил снять со Spotify всю музыку, которую издал сам, и причин было несколько. Прежде всего мне не хотелось связывать с этой компанией собственное имя — ведь если посмотреть на интересы [основателя Spotify] Даниэля Эка... Тогда поднялся огромный шум, и многие группы забрали свои каталоги. Я понял, что, во-первых, ничего от этой платформы не получаю, а скорее теряю, потому что плачу довольно высокую цену за то, что фактически не зарабатываю ничего взамен. Я терял около 29 евро в год ради того, чтобы какие-нибудь пять тысяч человек могли слушать мою музыку.

Странно, что я плачу деньги, чтобы люди слушали мою музыку. И слушатели ведь тоже платят, чтобы ее слушать. Платят все, а получает кто? Технократы.

Поэтому я убрал оттуда всю свою музыку и очень этому рад: по сути, в моей жизни ничего не изменилось — я не стал менее активным музыкантом, а слушатели нашли, где еще ее можно послушать», — говорит Эдгар Цирулис. По его мнению, независимым музыкантам не стоит бояться того, что их музыка звучит не везде. «Нам не нужно быть в тех местах, которые нам невыгодны. Если так поступит достаточно много музыкантов, может быть, и слушатели поймут, что вся хорошая музыка перебирается куда-то еще, и двинутся следом», — считает пианист.

Все решает алгоритм

Стриминговые платформы создавались для борьбы с музыкальным пиратством, и цель эта, по сути, весьма благородная, считает Айга Лейтхолде, изучавшая стриминг в своей магистерской работе. К тому же их существование хотя бы в замысле обеспечивает и доступность музыки: у слушателя появляется возможность услышать то, что при других обстоятельствах он, вероятно, не услышал бы никогда.

Пианист, впрочем, подчеркивает, что у доступности две стороны, ведь все решает алгоритм. «У многих музыкантов есть представление, будто их музыка универсальна и что ее могли бы послушать люди в Монголии, на Занзибаре, в Китае и Америке, но результат этого обещания глобальности таков, что даже человек, живущий с тобой по соседству, до твоей музыки на самом деле не добирается.

Мне кажется, это самая большая боль лично для меня, и касается она не только Spotify, но и социальных сетей: алгоритмы определяют, что будет показано, а что нет.

Есть люди, которым моя музыка и то, что я создаю, наверняка были бы небезразличны, но они об этом никогда не услышат, потому что алгоритм теперь настроен так, что содержание сначала показывают тем, кто не является твоим подписчиком. И если они не зацепятся, то до твоих подписчиков оно вообще не дойдет. А это значит, что мы движемся к некой... посредственности. Содержание, музыка или что угодно, что ты создаешь, вдруг оказывается доступно всем, но вместе с тем теряет уникальность и значимость в местном масштабе. Мне кажется, я скорее хотел бы двигаться к гиперлокальности, к ощущению общности. Чтобы хотя бы латвийский слушатель мог получить музыку, созданную в Латвии», — говорит Эдгар Цирулис.

По его мнению, отказ выкладывать свои работы на стриминговых платформах не делает его музыку менее доступной, поскольку латвийскую аудиторию можно достичь и другими путями, а для него как для музыканта это самое важное.

Иногда алгоритм срабатывает и удачно. Например, Марек Америкс считает, что порой на стриминговых платформах можно открыть для себя и послушать новую музыку или, познакомившись с каким-нибудь музыкантом, сразу же, как издатель, послушать его записи. «Потом, если мне нравится, я покупаю и пластинки, но многие так не делают», — говорит он.

Искусственный интеллект крадет личность

Поскольку стриминговые платформы можно рассматривать как отрасль бизнеса, где главное — прибыль, все более тревожной в последнее время становится тенденция публиковать музыку, созданную искусственным интеллектом. Немалая часть слушателей вовсе не замечает, что музыку сочинил не живой человек, ведь в большинстве случаев она собрана из семплов и голосов существующих исполнителей; кому-то к тому же попросту безразлично, что он потребляет. А главное — для стриминговых сервисов музыка, созданная искусственным интеллектом, все равно что бесплатная рабочая сила.

Тревожит и другое: у профилей реальных, живущих сегодня артистов на этих платформах порой появляются записи, будто бы сделанные ими, в которых на самом деле они не участвовали и которые, возможно, создал искусственный интеллект. «Мне кажется, в нынешних договорах Spotify есть пункт о том, что,

размещая там свою музыку, ты разрешаешь скармливать ее искусственному интеллекту, и это очень серьезная причина туда музыку не выкладывать. По сути, это обман», — считает Марек Америкс.

Эдгар Цирулис вспоминает в связи с этим недавний случай, когда искусственный интеллект обучили на материале одной певицы, и он сгенерировал песни, в которых будто бы звучит ее голос; их к тому же опубликовали. «К сожалению, не помню ее имени, но эти песни, созданные искусственным интеллектом, звучали как песни настоящей артистки, и звукозаписывающая компания подала в суд на саму певицу, чтобы та убрала свои песни. Она, по сути, больше не может петь собственным голосом под собственную гитару, потому что кто-то украл ее личность с помощью искусственного интеллекта. И платформы это допускают, потому что им так выгодно», — говорит он.

Айга Лейтхолде напоминает: люди разные, и музыкальное образование у всех разное. «Люди, у которых нет музыкального образования или музыкальной культуры, не меломаны... Тут ведь и меломаном быть не обязательно, но их такое положение вещей устраивает. Мы же здесь собрались меломаны и не можем себе представить, как мало на самом деле люди знают о музыке. При нынешнем переизбытке информации это понятно, но стриминговые платформы этим пользуются», — говорит музыкальный обозреватель.