В мире
BBC News Русская служба
Только за последние несколько месяцев события 80-летней давности и их интерпретация стали причиной как минимум двух кризисов в отношениях между Украиной и Польшей.
Майское решение Владимира Зеленского предоставить почетное наименование "имени героев УПА" одному из подразделений ВСУ привело сначала к лишению украинского президента высшей государственной награды Польши решением его польского коллеги, а затем и к целому "орденопаду", когда от своих польских наград в знак солидарности отказались ряд украинских политиков.
Резонанс по поводу решения Львовского областного совета от 20 октября объявить 2027 год годом Украинской повстанческой армии и ее главнокомандующего Романа Шухевича был поменьше, но на какое-то время эта тема попала на первые полосы польских СМИ.
В этот раз Киев, похоже, сделал все для того, чтобы купировать возможный скандал в зародыше: украинский МИД назвал решение Львовского облсовета "контрпродуктивным", а ряд столичных политиков вслух отчитали тамошних депутатов за несвоевременную инициативу. Информация об этом решении пропала с сайта облсовета и его соцсетей, и вопрос о том, вступит ли оно в силу, — не допустить этого якобы пообещал польским коллегам неназванный высокопоставленный соратник Зеленского, — остается открытым.
Мы поговорили с политиками, историками и социологами по обе стороны границы и попытались сформулировать закономерности обострения исторических споров, их течения, а также способы предотвращения новых конфликтов.
Вывод первый. Само не рассосется
Одно из главных заблуждений, которые украинское и польское общества питают по отношению друг к другу, — это наивная вера в то, что вот (вставить нужное — пройдут выборы, визави прочтут "правильные" книги, отгремит очередной скандал) и общество по ту сторону границы успокоится, "попустится", и с ним, пускай и не сразу, можно будет работать и вести диалог в четких и понятных терминах.
Но ничто не указывает на то, что это в принципе возможно в ближайшей перспективе.
Миф об Украинской повстанческой армии, которая вела тяжелую и изначально безнадежную борьбу за независимую Украину против двух кровожадных империй — гитлеровской Германии и сталинского СССР — и продолжала ее даже после окончания Второй мировой войны, слишком очевидно рифмуется с нынешней борьбой Украины за независимость против путинской России.
Социологи фиксируют резкий рост положительного отношения к УПА и Степану Бандере в Украине после февраля 2022 года. Исследование, проведенное в августе этого года группой "Рейтинг", показало, что положительно относятся к воинам УПА 74% украинцев (даже на востоке страны, где, как считается, отношение к повстанцам осторожнее, такой ответ дали 54% респондентов).
В рамках того же исследования респондентов просили назвать трех человек, которых они считают самыми выдающимися украинцами. Степан Бандера занял в итоговой таблице уверенное четвертое место, а главнокомандующий УПА Роман Шухевич — 19-е.
Красно-черное знамя, использовавшееся УПА, сейчас можно часто увидеть в Украине, причем обычно — в отрыве от контекста 1940-50-х годов — например, такие полотнища часто устанавливают на могилах погибших бойцов ВСУ.
В свою очередь, для поляков память о Волынской трагедии — это тоже часть национального мифа. Для них это история о жестоком массовом убийстве мирных жителей, в том числе женщин, стариков и детей, организованном вооруженными людьми, реализующими свое больное видение построения моноэтничного украинского государства.
Другими словами, в этой картине мира десятки тысяч поляков были умерщвлены исключительно за то, что они были поляками. В этом смысле показательно, что события 1942-44 годов в Польше называют Волынским преступлением или Волынской резней, считая, что слово "трагедия", принятое в Украине, придает им оттенок стихийного бедствия, которого нельзя было избежать.
Нет, считают поляки, это была не стихия, а спланированная акция геноцида, которую реализовала Украинская повстанческая армия. Реакцию на ее красно-черный стяг в сегодняшней Польше можно было бы сравнить разве что с восприятием нацистского флага со свастикой, реши кто-то развернуть его на центральной площади любой европейской столицы.
И украинский, и польский нарративы, созданные на протяжении последних лет вокруг темы УПА и Степана Бандеры, являются окончательно сформированными и, по большому счету, герметичными. До такой степени, что замечания, которые искренне кажутся каждой из сторон конструктивными — например, "У вас же есть столько героев, почему бы вам не чествовать любых других, а не этих" со стороны поляков или "Зачем вообще сегодня говорить о давно забытых событиях 80-летней давности" от украинцев, — только провоцируют агрессию со стороны визави.
Само собой разумеется, что настолько эмоционально сильный нарратив, к тому же прочно укорененный в массовом сознании, используют в своих целях политики в обеих странах — особенно в Польше, в которой, в отличие от Украины, после 2022 года не прекращалась активная политическая жизнь.
Вывод второй. Историки не договорятся
Очень часто — особенно от украинских политиков и комментаторов — можно услышать о простом способе, которым, по их мнению, можно было бы решить украинско-польские исторические проблемы. А именно — ввести своеобразный мораторий на обсуждение этих вопросов на любых площадках кроме конференций исследователей, специализирующихся на истории Украины и Польши времен Второй мировой. А после того, как они придут к какому-то консенсусу, — принять его и согласиться с ним.
Этот подход тоже не сработает. Во-первых, потому что он слишком напоминает попытку переложить на чужую голову ответственность за тяжелый и, весьма вероятно, неблагодарный труд.
Во-вторых, не стоит переоценивать влияние дискуссий между учеными-историками на реальную политическую жизнь обеих стран. В мае 2026 года в городке Баранов Сандомирский состоялся первый за много лет Украинско-польский конгресс историков, в рамках которого более сотни ученых из обеих стран получили возможность вдоволь подискутировать между собой. Всем все понравилось, никто ни с кем не подрался, участники единогласно признали мероприятие успешным и решили встречаться еще.
Но не прошло и трех недель после его закрытия, как президент Владимир Зеленский подписал тот самый указ, присваивающий одному из подразделений ВСУ имя "Героев УПА". Немедленно последовала резкая реакция Варшавы, "орденопад" и, пожалуй, самый серьезный кризис в отношениях между странами за последние годы.
"Отношения между историками и между политиками — это две параллельные реальности, они между собой не пересекаются", — констатировал тогда собеседник Би-би-си из украинской власти.
Но, возможно, самое главное — вовсе не факт, что историки могут "договориться" и, условно говоря, написать такой учебник о событиях на Волыни, чтобы его можно было рекомендовать и украинскому, и польскому школьнику.
В принципе, и украинские, и польские историки согласны с тем, что убийства мирных жителей, которые происходили в 1940-х годах на Волыни, — это военные преступления, не важно, какой национальности были убитые, и какой национальности были их убийцы. Ученые из обеих стран согласны, что отношения между Украиной и Польшей сегодня должны базироваться на исторической правде. На этом сходства в позициях заканчиваются.
Потому что большинство украинских исследователей того периода рассматривают события на Волыни в качестве украинско-польской войны, которая происходила в рамках "большой" Второй мировой войны, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Польские же историки на корню отвергают такую "симметрию" и утверждают, что речь нужно вести о целенаправленном уничтожении польского мирного населения украинскими националистами и отдельных "ответных акциях" со стороны польского подполья.
Польские исследователи говорят, что главнокомандующий УПА Роман Шухевич лично подписал приказ, предписывающий уничтожить всех поляков на Волыни, и посему считают всю УПА преступной организацией. Их украинские коллеги ставят под сомнение сам факт существования этого документа и заявляют, что возможные преступления отдельных повстанцев не дают оснований для обвинений в адрес всей армии.
В конце концов, стороны не могут сойтись даже в оценке количества жертв событий на Волыни: польская историография еще с 1990-х годов оперирует цифрой примерно в сто тысяч погибших, и.о. главы польского Института национальной памяти Кароль Полеевский сейчас говорит о примерно 130 тысячах жертв, большинство украинских историков считают обе эти цифры сильно завышенными.
Вывод третий. Подходящего времени не будет
Еще одно принципиальное разночтение между Украиной и Польшей, если речь заходит о вопросах сложной общей истории, состоит в том, подходящее ли сейчас время для того, чтобы поднимать (а тем более решать) такие чувствительные проблемы.
В Киеве говорят: мы ведем экзистенциальную борьбу за само существование нашего государства, нашего народа. Давайте, может, отложим вопрос об убитых почти столетие назад людях на послевоенное будущее, а сейчас сконцентрируемся на том, чтобы помочь живым?
В Варшаве эту позицию отвергают: если послушать Украину, то подходящего времени для того, чтобы решить этот вопрос, не будет никогда.
"Мы поднимали этот вопрос еще при Квасьневском, и при Дуде постоянно поднимали. Но Украина заняла позицию: давайте потом. В Киеве считали: Польша и так будет нас всегда поддерживать, так что рано или поздно она естественным образом забудет об этой теме. А тем временем культивировали образ УПА как борцов за независимую Украину", — говорит высокопоставленный польский политик, занимающийся внешней политикой страны.
Летний скандал с подразделением ВСУ имени Героев УПА и последовавший за ним "орденопад" стал своеобразной переломной точкой в "исторических" взаимоотношениях двух стран: Киев окончательно осознал принципиальность этого вопроса для Варшавы, Варшава увидела, что и на Киев в этом отношении давить будет сложно.
В этом смысле показательным стало заявление главы Офиса президента Украины Кирилла Буданова, сделанное им после неудачной, по мнению большинства комментаторов, поездки в Варшаву с целью уладить конфликт. "Украина не воспримет ультиматумов ни от кого в этом мире. Последний, кто пытался нам поставить ультиматум, — это Российская Федерация. Без обид к Польше, но она (Россия) немного мощнее, чем Польша. И мы его все равно не приняли. Да, тяжело, крови много. Но даже их ультиматум мы не приняли. Так почему кто-то думает, что мы примем что-то другое от другой стороны? Ультиматумами с нами разговаривать не нужно", — заявил он в интервью РБК-Украина .
Читайте Delfi в Facebook , Instagram и Telegram !
