Путин будет пытаться вбить клин между Украиной и Латвией, но не сможет — замглавы МИД Украины

Читати і дивитись українською

Антон Чернецкий: На саммите НАТО в Анкаре президент Украины Владимир Зеленский призвал партнеров усилить противовоздушную оборону Украины. Можно ли сказать, что они прислушались к этому призыву?

Александр Мищенко: Конечно. Не только на самом саммите непосредственно. Мы знали позицию наших партнеров и до этого, потому что такие события готовятся месяцами. И в принципе было ожидание, что Украина получит поддержку. И это мы видим: и как приветствовали президента, и как воспринимали, и какие переговоры состоялись. (…)

Всё говорит о том, что Европа всё больше и больше понимает природу этой войны. Понимает, что Украина сегодня — это передний фланг борьбы европейского сообщества против российской агрессии.

И понимает, что нужно всячески помогать Украине, которая имеет готовность к борьбе, имеет опыт, имеет оружие, которое мы производим и которое дают партнеры, знает, как пользоваться им для того, чтобы обезопасить Украину, восстановить территориальную целостность Украины, и точно так же нужно защитить наших европейских партнеров от любых посягательств со стороны России. А мы уверены, что Россия на этом не собирается останавливаться.

Вы не так давно были в Риге на Drone Summit 2026. Во время его открытия министр иностранных дел Латвии Байба Браже отметила, что опыт и инновации Украины необходимо интегрировать в оборонную индустрию НАТО и Европы. Видите ли Вы, что НАТО и Европа действительно заинтересованы в этом?

Мы видим спрос на опыт Украины. То, что говорила госпожа министр, соответствует действительности. Мы этот опыт противодействия России с помощью дроновой индустрии получили кровью и благодаря тому, что нам помогали наши партнеры финансово, технически и так далее. Поэтому мы понимаем, что мы этим опытом должны делиться со всеми, потому что это наше общее достояние и наша общая возможность отбить атаки общего врага — России. (…)

Почему украинский опыт важен? Он непосредственно привязан к зоне боевых действий.

Россия применяет какое-то оружие, которое мы должны перехватывать и повышать уровень нашей технической готовности. Россия, соответственно, повышает свой [уровень]. Таким образом идет постоянное ежемесячное обновление дронового оружия. И именно Украина — в гуще этих событий.

(…) Если мы сравним войну четыре года назад, это примерно была Курская дуга какого-нибудь 1943 года. Сегодня это абсолютно новое качество войны, и она, соответственно, требует новых подходов. Благодаря мужеству и профессионализму Вооруженных Сил, а также поддержке международного сообщества мы и обеспечили за четыре с половиной года то, что мы сегодня остановили линию фронта на Донбассе. Россия очень медленно продвигается, не сравнить с первыми месяцами войны. И это говорит о том, что украинская индустрия абсолютно способна противодействовать России.

И порой мы видим достижения наших дальних дронов, которые сегодня лишают Россию индустриальной базы, инфраструктурных объектов, поддерживающих вооруженные силы России. И это говорит о том, что Украина движется достаточно стремительно вперед.

Тема дронов вообще в последнее время стала очень актуальной и для Латвии, и для стран Балтии в целом. Не так давно несколько дронов залетали на территорию стран Балтии. Украина уже подписала, в частности с Латвией, тот самый так называемый Drone deal, в рамках которого планируется сотрудничество в оборонном секторе. И в частности, речь идет как раз о сотрудничестве в сфере дронов. Чем именно Украина здесь может помочь странам Балтии?

Drone deal — это широкая рамка, где мы можем работать и технически, и с точки зрения применения, и тактически, и стратегически.

Премьер-министр Латвии Андрис Кулбергс подписал с президентом Украины соглашение. И с этого мы уже начинаем новую фазу наших отношений. До этого у нас были прекрасные отношения с Латвией. Латвия — наш надежный стратегический партнер. С первых дней, даже до нападения России в 2022 году, Латвия передала нам в ночь этого нападения [американские переносные зенитно-ракетные комплексы] Stinger, которые, как мы все знаем, сыграли огромную роль в Гостомеле.

Поэтому мы сегодня повышаем уровень наших отношений, углубляем, так сказать, обмен информацией, которой мы делимся не со всеми, в соответствии с нашими двусторонними отношениями с Латвией. (…) Это наш военный партнер, союзник, стратегический партнер и дружественное государство. Поэтому ограничений нет. Мы проводим консультации. Я не буду в это углубляться, но

уверяю, что всё, о чем просит Латвия, мы удовлетворяем. И соответственно, если Украина обращается, Латвия также позитивно реагирует.

Начало конфликта на Ближнем Востоке поставило на паузу трехсторонние мирные переговоры между Украиной, США и РФ. Видите ли вы какую-то перспективу, что в ближайшее время такой формат переговоров может возобновиться?

Если говорить теоретически, безусловно, переговоры состоятся, потому что все войны заканчиваются дипломатическими переговорами и договором. Когда это будет и при каких обстоятельствах, сейчас сказать трудно.

Конечно, Путин как преступник выдерживает паузу, он пытается добиться преимущества на фронте с тем, чтобы выйти на переговоры с позиции диктата, то есть чтобы мы приняли его ультиматум и перешли к капитуляции, отдали ту или иную часть территории Украины. Он пытается задействовать все форматы, в том числе и формат Соединенных Штатов.

Мы, безусловно, поддерживаем контакт со всеми нашими партнерами: и с США, и со странами ЕС, и формат G7, G20 и так далее. Для того чтобы показать одно:

Украина готова к переговорам. Но эти переговоры должны строиться на территориальной целостности и суверенитете Украины. Других форматов быть не может, потому что никто не согласится на сдачу территорий.

Украинская армия за это воюет практически: за европейские ценности и за международное право. А территориальная целостность — это основа международного права, то, что разрушает Путин. (…) Он думает, что если есть ядерная дубина или сила, всё можно решать, как в Средневековье. Сейчас такого не будет. Конечно, он может убить еще больше людей в Украине, но он не может принудить украинцев к капитуляции. И партнеры это понимают.

Сегодня идет мобилизация всех ресурсов европейских стран, Соединенных Штатов для того, чтобы победить. Потому что война — это чрезвычайно большая и дорогая трагедия. Путин тратит невероятные средства. И люди в России даже не задумываются о том, почему они живут в грязи в то время, когда за одну ночь можно потратить более 500 миллионов долларов для того, чтобы атаковать Киев. И что они имеют в результате? Страдания людей, убитых, разрушенные города и дома, но никакого тактического или стратегического преимущества Путин не получает. Возможно, он надеется, что кто-то устанет. Возможно, Европа устанет. Возможно, европейское сообщество не будет едино. Вот почему он пытается тянуть время и подорвать наше единство.

Я уверен, на ближайших выборах в Сейм Латвии Путин будет пытаться через прокси, в том числе через некоторые политические партии, вбить клин между нашими странами, как он делал в Молдове, Румынии, Венгрии. Но мы видим, что всё это не принесло ему никаких результатов. Я абсолютно убежден, что никакого влияния России на результат выборов в Латвии также не будет.

Я так понимаю из вашего ответа, что сейчас нет смысла прогнозировать, что эти переговоры условно могут возобновиться в этом году?

Наше предложение есть. Президент Зеленский заявил, что готов встречаться где угодно. Мы не видим готовности России, потому что Россия не хочет переговоров. Россия не хочет окончания войны на основе территориальной целостности Украины. Они хотят дожать нас для того, чтобы хотя бы Украина, например, приняла их предложение о том, что Донбасс переходит России. Путин объявит, что это и есть результат войны, что они за это четыре с половиной года воевали, положили полтора миллиона человек, и якобы всё они через пропаганду уладят, чтобы не было бунта в России. Но никто в Украине на это не согласится ни в коей мере. И поэтому

Путин не знает, что делать дальше. Поскольку успехов на фронте нет, он пытается обстреливать города, убивать людей, чтобы через человеческий фактор усилить давление на власть Украины и принудить Украину в этих условиях перейти к переговорам с принятием их капитуляционных требований.

Но, конечно, Украина этого не принимает. (…) Поэтому президент [Зеленский] обратился с тем, чтобы усилить защиту городов и дальше продолжать борьбу против российской агрессии, которая истощает Россию. И рано или поздно этот колосс упадет. Потому что Россия физически и экономически не может вести долгую войну.

Как вам кажется, если за столом переговоров будут представители Европы, это пошло бы на пользу переговорному процессу?

Да, конечно, Украина поддерживает это. Но мы призываем наших партнеров к тому, чтобы все вопросы, касающиеся переговоров по Украине, согласовывались с Украиной. Поэтому этот процесс идет. Звучат какие-то кандидатуры от Европы. Мы за этим наблюдаем и работаем с партнерами в постоянном контакте, с лидерами европейских стран и Соединенных Штатов, с тем чтобы было как можно больше каналов переговоров, чтобы результат дошел до российского диктатора: ничего он этой войной не добьется.

По вашему мнению, что должно произойти, чтобы Путин действительно понял, что нужно вести переговоры?

Прочность украинской армии, прочность украинского общества и поддержка международного сообщества — три фактора, которые обеспечивают наше движение к справедливым переговорам. (…) Как я сказал, Путин пытается разбить это единство, поссорить Европу с Соединенными Штатами, Штаты с Европой, с Украиной и с другими. Вот когда он увидит, что ничего не выходит, когда заработает уголовный суд в Гааге, тогда они все увидят неизбежность наказания, и никто не пойдет на умиротворение, как это было в 1938 году в Мюнхене. (…) Все видели, к чему привела ситуация в Мюнхене, к чему привели уступки Гитлеру. Это та же ситуация. (…) Президент и все мы призываем международное сообщество: никаких уступок врагу, объединить все ресурсы для украинской армии.

Украинская армия — это главный гарант для качественных переговоров с Россией.

Не так давно МИД Российской Федерации призвал иностранные дипломатические представительства эвакуироваться из Киева. Мы увидели по реакции дипломатических представительств, что они этого не сделали. Возможно, вы общались с кем-то из иностранных дипломатов, и они делились своей реакцией? Как они отреагировали?

В день, когда Путин и их пропагандистская машина призывали всех уехать, в Украину прибыл генеральный секретарь НАТО Рютте вместе примерно с сорока дипломатами, иностранными послами, членами секретариата, представляющими свои страны в НАТО, и Рютте тогда сказал: «Это наш ответ Путину». (…) Конечно, опасность есть.

Я встречался с большой группой послов и представителей иностранных государств в Украине. Я их всех поблагодарил за мужество. Они тоже среди нас. Это лотерея, куда сегодня ракета попадет.

И поэтому мы гордимся их мужеством. Они — часть нашего сопротивления. И это показывает: никто никуда не уезжает и не бежит. Все понимают, что это наша общая борьба против общего врага.

В последнее время обострились отношения Украины и Польши. Видите ли вы здесь определенные риски? Ведь Польша уже давно является крупным союзником Украины.

Польша — наш надежный военный союзник, наш стратегический партнер. И так же, как Латвия — братская республика. Мы благодарны Польше за то, что они открыли двери для более чем миллиона украинцев и предоставили им платформу, где они смогли реализовать себя, и сегодня вклад украинцев в бюджет Польши в четыре раза больше, чем получаемые ими дотации.

Но Россия пытается вбрасывать нарративы о том, что украинцы забирают деньги из бюджета Польши. Что украинцы забирают места в больницах, что украинцы виноваты во всех бедах.

Конечно, в том конфликте, который мы сегодня имеем с Польшей, есть высокая доля российского влияния.

Разумеется, у нас есть с Польшей исторические проблемы. Я как куратор польского направления работы МИД [могу сказать], что мы приложили максимум усилий (…), мы вышли на определенный уровень взаимопонимания. (…) Но есть внутренние обстоятельства. В Польше в следующем году выборы. Есть радикальные и ультранационалистические силы, которые пытаются подогреть [ситуацию]. (…)

Это очень эмоциональная, очень чувствительная вещь, и действовать нужно очень медленно, чтобы не навредить интересам обеих стран. (…) И поэтому мы предлагаем нашим польским коллегам взять мораторий на обвинения кого-либо, не делать поспешных выводов, а продолжать диалог с тем, чтобы выйти из ситуации. Мы с большим уважением относимся к нашей общей истории, в том числе трагической. И предлагаем совместно выходить из этой сложной, непростой ситуации.

Вы были послом Украины в Латвии в 2019–2022 годах. После вас эту должность занимал Анатолий Куцевол. Но в 2025 году он покинул этот пост, и посла Украины в Латвии до сих пор нет. С чем это связано и когда можно ожидать назначения посла?

Латвия — страна, которая оставила глубокий след в моей душе и карьере дипломата, поскольку это четвертая страна, где я был послом. И первый год войны совпал с последним годом моего посольства. Я помню, как люди поднялись, как люди отдавали всё, что можно. И мы с огромной признательностью благодарим Латвию за это. И, наверное, именно потому, что Латвия так важна для нас, мы так долго ищем посла. Не каждый посол подойдет для такой важной и дружественной страны, но надеюсь, что достаточно быстро мы этого человека отправим.