Команда Службы новостей Латвийского телевидения (LTV) уже пятый год регулярно документирует ужасы полномасштабной войны в Украине. LTV было там и 24 февраля 2022 года: журналист Гинт Амолиньш в полседьмого утра в прямом эфире из Краматорска Донецкой области рассказывал о ситуации в стране, по которой Россия только что нанесла первые ракетные удары. На фоне двигался поток уезжающих автомобилей и были слышны взрывы.
Напряжение нарастало уже несколько недель. В Службу новостей из нескольких источников поступала информация о том, что предупреждений больше не будет, следующим шагом станет удар. Несмотря на это, было принято решение остаться и документировать происходящее. Однако мало кто ожидал, что произойдет настолько брутальное вторжение и что Амолиньш проснется от звуков взрывов.
От конфликта до войны. За 12 дней до
Идея зафиксировать постепенно стирающиеся воспоминания журналистов о документировании начала полномасштабного вторжения возникла перед его четвертой годовщиной. Однако собраться для общего разговора большей части команды, которая ежедневно сообщает об Украине, удалось только тогда, когда годовщина прошла, а за плечами — более 1500 кровавых дней войны. Распутать нить воспоминаний помогают архивы чатов и взаимные дополнения; моментами слышны вздохи, катятся слезы. «Коллеги, которые туда ездят, не рассказывают всего, что переживают. Мне в том числе», — говорит в конце беседы руководитель Службы новостей Ивета Элксне.
Амолиньш вместе с оператором Айгаром Ковалевскисом отправились в Украину еще 12 февраля — почти за две недели до полномасштабной войны, в последний раз прибыв в Киев на самолете. Решение о поездке было принято накануне вечером, когда Министерство иностранных дел призвало граждан Латвии покинуть Украину.
Затем состоялась неформальная встреча с источником, который был хорошо информирован о международной ситуации. Он советовал не ехать и предупреждал, что Киев могут бомбить. «С одной стороны, он говорил, что это кажется невероятным, но такие индикации есть. Несмотря на все предупреждения, мы все равно придерживались ранее принятого решения ехать», — отмечает Элксне.
Параллельно с планированием командировки прорабатывались и возможные пути отхода — изучали, как выбираться домой, если взорвут мосты, как пересекать границу.
В переписках более чем четырехлетней давности видно, что коллеги поначалу говорят о «конфликте», но через несколько дней появляется слово «война»: «Сначала речь идет о возможном конфликте — Россия все время провоцирует, чтобы иметь повод для вторжения, ведь войска у границы уже были стянуты в огромном количестве. Позже сообщения наших источников о том, что и как может произойти, меняются».
Все индикаторы — «красные»
Из Киева Амолиньш и Ковалевскис отправились в Харьков, арендовали там машину и поехали в Волчанск у самой границы с Россией — с началом войны эта территория была оккупирована сразу же. «Была идея проехать по Украине и узнать, что люди думают о разговорах о грядущей серьезной войне. Предупреждения от США о том, что Россия к чему-то готовится, звучали еще с осени, но в тот момент появился сигнал, что что-то действительно может начаться», — рассказывает Амолиньш.
Первоначальная информация США указывала на то, что чего-то серьезного стоит ждать 16 февраля — примерно за неделю до реального вторжения.
За пару дней до этого посольство США перевели из Киева во Львов. Президент Украины Владимир Зеленский в ответ заявлял, что ситуация под контролем, и объявил 16 февраля Днем единения, когда по всей стране подняли флаги.
«Это были мероприятия, призванные показать: "Мы не боимся". В итоге 16 февраля вторжения не произошло. Мы еще в Харькове сняли сюжет о том, как поднимают флаги. А вечером прилетели обратно в Киев», — вспоминает Амолиньш.
На следующий день планировалось отправиться в сторону Чернигова на севере страны — в направлении белорусской границы. Журналист с оператором снова арендовали машину и двинулись в путь: «Когда мы выезжали из Киева, поступила информация, что что-то интересное может произойти на Донбассе. Мы поговорили с Айгаром пять минут, развернули машину, вернули её и купили билеты на поезд до Авдеевки». Туда они прибыли в пятницу, 18 февраля, — сделали прямое включение, отсняли материалы, но вечером было принято решение, что команде нужно покинуть Авдеевку, так как источники настоятельно рекомендовали не оставаться на востоке.
«Нас еще раз предупредили, что раннего индикатора больше не будет — мы не сможем заранее получить неофициальную информацию о начале войны. Все индикаторы уже были красными.
Нам пришло сообщение: "Русские стянули абсолютно всё, следующим будет удар"», — рассказывает Элксне.
«Я пишу в чат, что во мне борются журналистский азарт и ответственность руководителя, но оттуда нужно уезжать».
Местного таксиста, который обещал на следующий день повозить их по районам у линии соприкосновения, пришлось просить отвезти их в Киев. Там их уже ждал водитель LTV Дзинтар Полдсепс, который проделал на машине путь из Риги — решили, что команда должна перемещаться свободно и не зависеть от возможности договориться с местными водителями. Тем временем в Риге Элксне начала заводить будильник на каждые два часа ночью, чтобы следить за международной обстановкой и не пропустить сообщения от коллег в Украине. Это продолжалось еще некоторое время после начала войны.
Первые ракеты ПВО
Через несколько дней все же решили вернуться на восток: было известно, что туда с визитом планируют отправиться иностранные официальные лица, включая Эдгара Ринкевича, тогда еще министра иностранных дел Латвии.
«Возник план, что в Украину вылетят также журналистка Ина Страздиня и оператор Ингус Граудиньш, которые будут вещать из Киева, пока Амолиньш и Ковалевскис находятся на востоке. Тогда казалось: если что-то действительно начнется, то это произойдет на востоке, и они в зависимости от ситуации смогут вернуться в Киев», — вспоминает редактор Рудите Спаковска. На Донбасс, а именно в Краматорск, отправились 21 февраля — в понедельник, когда Путин объявил о признании Донецкой и Луганской «народных республик».
«Мы ехали весь день. Видели, как в сторону Харькова по большой трассе везут зенитно-ракетный комплекс С-300. Какое-то движение уже началось», — вспоминает Амолиньш. На следующий день они отправились в Попасную — примерно в часе езды к востоку от Краматорска. Там к ним подошел местный житель и поинтересовался, что они здесь делают.
«Журналисты? Если сюда едут журналисты, значит, добром это не кончится», — сказал он.
В среду, в последний довоенный день, съемочная группа отправилась в Пески возле Донецкого аэропорта: «Там были позиции украинской армии, прямая линия соприкосновения с русскими — или, как их тогда называли, сепаратистами. Сняли сюжет о том, что думают украинские солдаты и что, по их мнению, произойдет. Вечером вернулись в Краматорск и легли спать». Спустя два года в фильме «Война в Украине: ночь в 1000 дней» Амолиньш скажет об этом дне: «Тогда мы еще не знали, что на следующий день Россия начнет брутальную войну против Украины».
Воздушное пространство закрыто
В роковое утро 24 февраля Ринкевич вместе с министрами других стран должен был лететь на вертолете на Донбасс. Чтобы задокументировать происходящее и позже передавать отчеты из Киева, накануне вечером из Варшавы туда планировала вылететь вторая команда LTV — Страздиня и Граудиньш. Поскольку в вертолете для LTV было предусмотрено только одно место, решили, что на Донбасс отправится оператор. «Задумка была в том, что он в шесть утра вместе с министрами вылетит на восток. Там на месте уже будут Гинт и Айгар. Я бы осталась в Киеве и делала репортажи», — вспоминает план Страздиня.
В аэропорту Варшавы вечером 23 февраля рейс несколько раз откладывали. Когда Страздиня спросила у сотрудников аэропорта о причине, ей ответили так: «Мы не взлетаем ради безопасности нашего экипажа». В два часа ночи на табло наконец появилась информация, что полет состоится: «Мы очень обрадовались, потому что это был последний момент, чтобы утром успеть вылететь на Донбасс».
Самолет поднялся в воздух, но через 45 минут пилот обратился к пассажирам: «Дамы и господа, к сожалению, мы вынуждены прервать полет, так как воздушное пространство Украины закрыто»,
— вспоминает Страздиня, как будто эти слова были сказаны сегодня. Рейс был довольно полным, но в этот момент воцарилась абсолютная тишина. В самолете сидело много украинцев, которые закрывали лица руками: «Они четко понимали, что произошло».
После приземления Страздине от источников пришло сообщение, что через несколько часов, в четыре утра, начнется война. Она позвонила Элксне, которая разбудила редактора социальных сетей Карлиса Миксонса — нужно начинать держать руку на пульсе. «В четыре часа была абсолютная тишина, мир спал, все было спокойно. Помню это облегчение — официальные лица, международные СМИ и соцсети молчат, значит, ничего не началось. Но затем внезапно в 4:50 начал говорить Путин», — вспоминает Элксне. Ответственный редактор Службы новостей Дагния Неймане-Вевере той ночью проснулась за мгновение до речи Путина: «Просто на нервной почве». Она подключилась, чтобы помочь коллегам с переводом: «Технически я переводила, но когда вдумалась в то, что он говорит, это показалось уму непостижимым».
После речи Путина Элксне сразу позвонила руководству телевидения и продюсеру утренней программы Rīta Panorāma, сообщив, что сетку вещания необходимо менять.
Экспертов, которых приглашали в эфир комментировать происходящее, в то раннее утро будили новостью о том, что началась война.
«С пяти часов утра чат кипел — коллеги писали, что в Харькове уже видны вспышки, многие сообщали о взрывах в Киеве. В 5:06 появляется сообщение, что на линии фронта уже громко — без остановки бьют "Грады"», — рассказывает Элксне.
Проснулись от ударов
Тем временем Амолиньша, Ковалевскиса и Полдсепса на востоке Украины разбудили взрывы: «Россия сразу бомбила стратегические объекты — рядом с Краматорском был аэродром, наша гостиница находилась как раз в той стороне». Расплатившись за проживание, они отправились снимать, пытались подобраться к аэродрому, но это было невозможно: «Тогда поехали на заправку поговорить с людьми, там уже начали собираться очереди». На этом месте и состоялась первая прямая трансляция LTV с начатой Россией войны в Украине. После этого они начали двигаться в сторону границы.
«Если по пути получится что-то снять, Гинт, пожалуйста, пришли, но вообще — сматывайтесь к границе», — вспоминает свои слова редактор Спаковска, которая на той неделе продюсировала вечернюю панораму Panorāma. Перед границей образовались многокилометровые очереди, дорога домой заняла у команды LTV три дня.
Обстрел дронами и въезд в Россию
Пробыв в Латвии 10 дней, они снова отправились в Украину. Уже более четырех лет съемочная группа LTV регулярно ведет репортажи из Украины, сменяя друг друга: журналисты Гинт Амолиньш, Одита Кренберга и до лета 2025 года Ина Страздиня, которая сейчас работает корреспондентом в США. Когда было решено, что Страздиня отправится в Вашингтон, она попросила перед этим в последний раз съездить в Украину, по её собственным словам — чтобы попрощаться. Страздиня сквозь слезы признается, что в Вашингтоне ей не хватает Украины, но еще больше она тоскует по окончанию войны: «По справедливому миру».
Страздиня и Амолиньш считают, что, как бы странно это ни звучало, находиться в Украине зачастую психологически легче, чем коллегам в Латвии, которые в неведении ждут от них вестей.
Спаковска говорит, что со временем стало легче по сравнению с первыми месяцами войны: «Сейчас мы прошли через эти циклы. Поначалу я не понимала, насколько сильно они рискуют, насколько разная у нас информация — на месте ситуация гораздо динамичнее. Мне нужно понимать, когда довериться, а когда сказать: "Нет, вам адреналин ударил в голову, не лезьте туда!"»
Одним из самых леденящих душу опытов для редактора Спаковски было лето 2024 года, когда Страздиня отправилась в приграничный российский город Суджа, находившийся под контролем Украины.
«Ина в какой-то степени принесла свою жизнь в жертву этому репортажу, потому что из-за этого она больше не может абсолютно свободно путешествовать по миру — она побывала на территории врага, и это наверняка зафиксировано. Она никогда в жизни больше не сможет поехать не только в Россию и Беларусь, но и в ряд других стран. У нас по этому поводу были очень большие дискуссии, и многие, наверное, не понимают, чем Ина пожертвовала ради профессиональной деятельности», — подчеркивает Элксне.
В свою очередь Кренберга и Ковалевскис вместе с военными в начале этого года попали под атаку российского беспилотника. Благодаря быстрой реакции водителя никто не пострадал. Скорее всего, атаковал так называемый оптический дрон, который детекторы зафиксировать не могут. Сколько в таких ситуациях зависит от везения, а сколько — от точной оценки рисков? «Просто так совпало. Всегда есть вероятность случайности, с которой мы считаемся. Нам просто повезло», — рассуждает Амолиньш, возле которого в Украине не раз пролетали артиллерийские снаряды.
Ни один материал не стоит жизни
Риски оцениваются всегда. «Обычно мы выезжаем непосредственно в прифронтовые зоны с проводниками-военными, которые умеют оценивать обстановку — у них есть доступ к актуальной информации об активности дронов и тому подобном. Бывало, что мы встречаемся, чтобы ехать снимать на боевые позиции, но фиксируется очень высокая активность российских беспилотников, поэтому мы откладываем поездку», — рассказывает Амолиньш.
Решения, связанные с риском, руководство LTV регулярно продолжает принимать уже более четырех лет, начиная с первой поездки Амолиньша 12 февраля 2022 года. «Конечно, журналистский азарт ужасно силен, но я как руководитель должна принимать решение — в пользу безопасности или контента.
Ты все время ведешь внутреннюю дискуссию: где граница между журналистикой и ответственностью за жизнь и здоровье коллеги. Никакой контент не стоит того, чтобы потерять жизнь», — подчеркивает Элксне.
В напряженных условиях начала войны крайне важной для принятия решений была поддержка руководства LTV — тогдашний руководитель Ивар Приеде относился к ситуации с огромным пониманием и поддержкой.
Команда Службы новостей подчеркивает, что эта война для них очень личная: «У нас общий враг. Это история и о нашей стране, и о нашем народе, поэтому мы до сих пор это делаем — пошел уже пятый год войны». Такие жуткие моменты, как атака дрона, служат напоминанием о том, что в Украине все до сих пор происходит по-настоящему, и работа журналиста там чрезвычайно опасна, но важна. Необходимо продолжать рассказывать о людях, которые ежедневно сталкиваются с пулями, ракетами и беспилотниками и живут в темной тени войны, где каждый день может стать последним. Наряду с тележурналистами из охваченной войной страны регулярно передает репортажи и спецкор Латвийского радио в Украине Индра Спранце, которая единственная из латвийских журналистов живет там постоянно.
