Олег Кудрин. Украина в жизни и на картинах режиссера Яниса Стрейча

Читати українською

На открытии выставки нынешний глава РЛО Гунтис Гайлитис, обведя руками стены, увешанные картинами Стрейча, выделил несколько основных тем, повторяющихся в этих работах. Во-первых — место, где родился Янис; во-вторых — дом, в котором он рос; в третьих — его первая школа, в-четвертых — церкви Латвии, в основном — Латгалии; и в-пятых — картины, посвященные Украине.

Вот об этой, последней теме — по очередности, но не по важности — мы и поговорим чуть подробней.

Интервью трехлетней давности как предисловие к Выставке

Так получилось, что в последние годы у меня было самое большое — из украинских журналистов — интервью с Янисом Стрейчем. После начала полномасштабной российской агрессии Мастеру было очень важно выговориться — рассказать о чувствах и болях, которые переполняли его, когда он думал об Украине.

Мы встретились в сентябре 2023-го, накануне 87-летия Стрейча. Ко входу РЛО его привезла жена Вида (она, кстати, тоже присутствовала на выставке, открывшейся 13 августа). Янис вышел со своими упакованными картинами, привезенными на очередную выставку. Но вместо того чтобы сразу пойти в Общество, повел меня в кафе, издавна расположенное в угловой части здания — «попить кофе», ну и просто познакомиться.

Посреди нашего разговора пришла художница, куратор творческой группы «Daugava 2019» Гунта Браковска. Слегка смущаясь («не помешала ли общению») она уточнила со Стрейчем несколько деталей предстоящей выставки. А вот дальше… Дальше мы почувствовали, как соскучился Мастер по выстраиванию кадра, мизансцены.

Не имея возможности заниматься кинематографом, он легко, между делом, становился режиссером текущей, повседневной жизни.

«Гунта, это Олег, мы с ним сейчас делаем интервью об Украине, — сказал Стрейч, — Олег! Это — Гунта Браковска, замечательная художница» — «Ну…» — скромно пожала плечами собеседница. «Не нужно скромничать, — решительно заявил Янис. — Вы прекрасная художница!.. Гунта, Олег, вы должны обменяться телефонами. Может, потом еще поговорите — сделаете интервью».

С режиссером, как бы мягко и вежливо он ни говорил, не поспоришь. Мы оба тут же достали смартфоны, обменялись номерами, тщательно пометив их нужным именем-фамилией.

«Мне кажется, Олег, вы должны сделать фотографию Гунты» — «Ну, не знаю… Я не готовилась…» — «Гунта, ты прекрасно выглядишь!».

Честно говоря, я в тот момент тоже не был уверен, что мне так уж нужна эта фотография. Ведь я думал о ближайшем интервью, боясь забыть что-то важное из нашего живого (и пока еще не под диктофон) общения со Стрейчем. Но, повторюсь, харизма режиссера — большая сила. Я достал фотоаппарат, а Браковска начала настраиваться на фотосъемку.

«Ну нет, — сказал Стрейч, — изображение должно иметь смысл. Гунта, пожалуйста, найдите в смартфоне какую-то свою картину». Художница полистала вкладки и покачала головой: «Нет, не могу найти своих картин» — «Хорошо, найди любые. И покажи фотографу… Так. Олег, снимайте!».

Сейчас смотрю на ту фотографию и вижу ее по-новому. Какой же славный портрет! Мой немолодой и не самый мощный Canon выдал всё, на что был способен. Я лишь нажал кнопку. А выстраивал кадр и создавал настроение Стрейч. Поэтому Браковска такая — немного загадочная, с затаенной улыбкой и лукавым взглядом.

Любимый украинский пейзаж Стрейча — небо Черниговщины

И вот спустя три года все случилось, как предсказывал режиссер: всё оказалось важным, нужным — и обмен телефонными номерами, и та фотография.

Однажды утром зазвонил смартфон, на экране появилось имя — Gunta Brakovska. Художница пригласила нас с женой на выставку «Вспоминая Яниса Стрейча». Сказала — на ней будут около 30 картин, в том числе, украинские пейзажи.

Один из них, самый любимый, Гунта прислала в мессенджере заранее, когда мы еще только договаривались о будущем разговоре. На картине — мистически завораживающее небо в окрестностях Чернигова. Браковска сделала фотографию, прислонив картину к одной из колонн РЛО и приписала: «Фото не получилось. Но вживую картина в очень сочной гамме».

Ее выбор оказался не случайным. Потому что в нашем интервью трехлетней давности Стрейч отдельно и очень эмоционально говорил именно о небе тех мест — вечером, переходящим в ночь:

«Я тогда целое лето провел на Черниговщине, хорошо знал те края. Там есть такое селение — Гончаровское, возле него — огромнейший военный полигон, где мы снимали войну. А полигон — это пустынное место. И это романтика. Чтобы понять ее, вспомните Экзюпери — в его произведениях есть эта магия пустыни. Огромная равнина, над ней огромное небо.

Я нигде не видел такого неба, как в Украине!

Суслики, вышедшие из норки, стоят, как на трибуне, смотрят. Земляная дорога, разбитая танками. Тишина… Наша художница по костюмам, славная такая, сказала мне тогда: “Этот полигон будет сниться”. С тоской сказала, поскольку то было что-то необъяснимое… И вот в прошлом году мы узнали и осознали, что в тех же местах сейчас идет война, уже настоящая, на самом деле — на тех же берегах Десны. А я так полюбил ту реку. Но там теперь — разрушение, смерть. Это было потрясением…».

Нужно признать, что на этой картине не сам полигон, а дорога к нему (или от него). Однако эта загадка, бескрайность и сила неба завораживают. И, конечно же, есть печаль — от мысли, что в тех местах опять идет война.

Предсказанное три года назад интервью с художницей

И вот сама выставка. Мы говорим с Гунтой Браковской, как и предсказывал когда-то Янис Стрейч.

— Скажите, пожалуйста, чем именно так понравилась та картина, которую вы мне прислали?

— Прекрасны вот эти фиолетовые вечера, которые только в Украине могут быть. Янис Стрейч так хорошо о них рассказывал. И как живописец он виртуозно описал богатство фиолетовых тонов. Появляется прекрасное чувство степи, простора, вдохновляющей красоты природы. Она в Украине все-таки другая, не такая, как у нас в Латвии.

— Много ли у Стрейча было картин об Украине?

— Трудно сказать точно без каталога, примерно десять-пятнадцать.

Начиная с 2022 года, Украина была одной из самых важных тем для нашей группы Daugava.

Мы подготовили девять выставок, посвященных Украине. Все разные, от одной экспозиции к другой мы меняли набор картин, чтоб это не были «застывшие выставки». С тех пор, как началась большая война, мы постоянно думаем о вашей стране. Но оказалось, что среди нас лишь несколько человек бывали в Украине. Поэтому так ценны были их работы.

— Если вернуться к пейзажам. Стрейч же писал не только фиолетовые украинские вечера.

— Не только, он любил и украинские романтические белые домики, и берега Десны. Янис полгода снимал в тех местах фильм «Свидание на Млечном пути». Он мне много рассказывал об Украине, об украинской истории.

— О чем чаще всего?

— О Голодоморе. Но не только.

Стрейч очень хорошо чувствовал Украину и восхищался ею…

Благодаря его украинским пейзажам наши выставки получали важное художественное качество. Он вообще умел так хорошо и убедительно всё объяснять. Я еще подумала: «Как, наверное, легко было работать с ним его актерам. Какие-то сложные, труднообъяснимые вещи становятся понятными».

— Вы с ним были на «ты» или на «вы»?

— По-разному. Он мог сказать и «вы», и «ты». Но я — только на «вы». Просто не могла обращаться к нему иначе.

— Скажите, а чем ценны работы Стрейча, не обязательно даже на украинском материале?

— Чтобы пейзаж состоялся, прежде всего, должно быть главное сочетание — земли и неба. И в его работах эти соотношения очень хорошо поставлены. Притом это такой мужественный, мужской почерк. Мы, женщины, пишем по-другому, мягче. А у него кисть решительная — он «не боится писать».

— Откуда в Янисе Стрейче была эта тяга к живописи?

— После армии он хотел поступать в Академию художеств. Но режиссура все-таки переманила, он поступил в Латвийскую консерваторию. И когда Стрейч уже стал кинорежиссером, у него были дружеские отношения с выдающимися латышскими живописцами. С Янисом Паулюксом и Лаймдонисом Грасманисом, с Ромисом Бэмсом и Валдисом Калнрозе. Он чувствовал изобразительное искусство, очень хорошо чувствовал. Если и мучился в процессе работы, то это потом никогда не ощущалось. Потому что он говорил, что в искусстве не должен чувствоваться запаха пота… Янис Стрейч — просто прекрасный человек и творец. Нам очень его не хватает.

«Я снимал картину о войне, чтобы не было больше войны»

От выставки «Вспоминая Яниса Стрейча» остается именно это ощущение: «Какое счастье, что он был. И как его теперь не хватает…».

Так вышло, что в ночь после открытия выставки, в родном крае Стрейча, в Латгалии был сбит дрон, вошедший в воздушное пространство Латвии. Еще одно из напоминаний, что война — неподалеку. Латвия, однако, живет спокойной жизнью, а в Украине война уже не первый год. И латвийские художники это очень остро ощущают.

Браковска рассказала, что в группу Daugava были приглашены три украинских художника, переехавшие после февраля-2022 в Латвию: Светлана и Андрей Кисловы и Мария Зенькова. Мария сейчас работает в Риге, преподает в «Українському домі в Латвії / Ukrainas māja Latvijā». А вот Кисловы вернулись в Киев.

Когда весной в Риге было прощание с Янисом Стрейчом, художники группы Daugava позвонили Светлане. И во время их разговора Россия бомбила Киев. Конечно же, такой фон меняет всё общение. Обостряется понимание того, что по ту сторону разговора идет война, в которой агрессор не собирается жалеть никого, включая гражданское население.

Дочь Стрейча Виктория в разговоре на выставке вспомнила, что говорил отец о работе над фильмом «Свидание на Млечном пути» (1985): «Я снимал картину о войне, чтобы не было больше войны».

Возвышенный идеализм, присущий многим большим художникам. Чувствуя свои силы, свой талант, они хотят изменить мир, сделать его лучше. В чем-то это удается, но, увы, меняются не всегда и не все…

Украинские пейзажи Стрейча и их символика

А теперь посмотрим на украинские картины Стрейча на выставке и на их названия.

«Vakars Čerņihivas pievārtē / Вечер на подступах к Чернигову» (май 1986-го). Эта работа написана в пору активной режиссерской деятельности Мастера. То есть живописью он жил и дышал уже тогда. Причем картина сделана через год после съемок в Украине, когда режиссер работал уже над следующим фильмом — на латышском материале. Но память о Черниговщине и ее небе прочно осталась в нем. Да и само название картины, кажется, несет отчасти тревожный оттенок, потому что «на подступах».

И три картины с «романтическими белыми домиками» и живописными берегами главной реки Черниговщины — Десны. Написанные уже после начала полномасштабного вторжения.

Одна — как антитеза войны: «Miers Desnas krastos. Ukraina / Мир на берегах Десны. Украина» (2022). Трогательное, наивное, возвышенное название. Словно закодирование самой жизни: «Пусть будет мир — и на берегах Десны, и во всей Украине».

И еще две работы. «Rīts Desnas krastos / Утро на берегах Десны» (2022). «Pēc negaisa. Ukraina / После грозы. Украина» (2023). Понятно, что в последнем случае тоже есть ощущение «кодирования реальности». Пусть закончится гроза, и пусть после нее во всей Украине проглянет чистое голубое небо, отражающееся в голубых куполах церкви.

Кстати, если вернуться чуть назад и всмотреться в фотопортрет Браковской, то на нем можно рассмотреть картину «Утро на берегах Десны». И от этого, наверное, такой хитрый взгляд фотографируемой. Ведь режиссер поручил ей найти ее картину, а она в итоге показывает работу самого режиссера-художника, который стал певцом Черниговщины, ее неба, ее реки.

И еще одно совпадение, почти мистическое и на самом высоком уровне. После начала полномасштабной войны Латвия помогает Украине в восстановлении социальной инфраструктуры именно Черниговской области. Вряд ли на это повлияла давняя кинокартина «Свидание на Млечном пути» и живописные полотна о тех краях. Хотя, кто знает, может, в каких-то высших небесных сферах это как-то отразилось. Да и вообще иногда кажется, что Янис Стрейч сейчас где-то на Млечном пути (по-украински «на Чумацькому шляху»). И оттуда сверху он понемногу режиссирует нашу жизнь…

Выставку «Вспоминая Яниса Стрейча» можно посетить в Белом зале РЛО — до 15 сентября (с 10.00 до 19.00).

Выбор не случаен — именно этот зал особенно любил и чаще всего проводил в нем мероприятия сам Стрейч, когда был председателем Рижского латышского общества (1999-2002).