Насколько мы на самом деле готовы? Опыт музеев в применении плана действий в кризисных и чрезвычайных ситуациях

Lasīt latviski

В передаче Latvijas Radio встречаются сотрудники музеев и представители самоуправлений, чтобы обсудить вопросы защиты и поделиться опытом создания плана действий на случай кризисных и чрезвычайных ситуаций — особенно в приграничье.

Через месяц после вторжения России в Украину в Военном музее был организован цикл дискуссий о том, насколько музеи были тогда готовы к возможному нападению. «Сейчас, если сравнивать с нынешним моментом, я бы назвала это наивным оптимизмом», — говорит руководитель аналитического центра Creative Museum Инета Зелча-Симансоне. Возглавляемая ею организация на протяжении четырех лет продолжала проводить дискуссии разного масштаба о том, насколько музеи готовы к подобным ситуациям сегодня.

«Четыре года мы жили в условиях относительного мира, рядом с нами шли военные действия, и мы, конечно, готовились и размышляли, но когда дело реально доходит до экстренных оповещений по сотовой связи, до возможной угрозы конкретным объектам, я чувствую, как

представители музеев меняют свои позиции, меняют образ мышления, гораздо серьезнее относятся к этим вопросам, намного больше думают о сотрудничестве с самоуправлениями и государством.

Да и сами местные власти начинают внимательнее следить за тем, что происходит в сфере культурного наследия, а в целом мы все чаще задумываемся о взаимодействии друг с другом», — отмечает Инета Зелча-Симансоне.

Эвакуация людей в безопасное место продумана, но тревожат мысли о спасении коллекции

Ситуация в мире, по крайней мере на мой взгляд, становится все более нестабильной, и это ощущается в том числе по экстренным оповещениям, которые приходят на телефон. «Раньше мы получали их раз в месяц, а теперь они могут приходить дважды в день. В Балвском крае нам пока приходят желтые предупреждения, которые особо не сказываются на работе, но

о безопасности, разумеется, думать необходимо, ведь желтое предупреждение в любой момент может смениться оранжевым», — рассказывает руководитель Вилякского музея Рита Грушева.

Она признает: если бы желтое предупреждение сменилось оранжевым, у музея теоретически был бы четкий план действий — как организовать поток людей и вывести их в безопасное место. «Лето — туристический сезон, время мероприятий, и мы, конечно, рассмотрели несколько вариантов и для тех случаев, когда в музее есть посетители: куда мы идем, что делаем. В наших музеях расставлены все необходимые указатели, где находятся безопасные места.

Понятно и то, как действовать, если в момент угрозы в городе идет экскурсия, — мы знаем, что делать в такой ситуации и куда направляться. То же касается и проведения мероприятий.

При желтом предупреждении мы работаем дальше и ждем дальнейших указаний, но когда приходит оранжевое, нужно применять принцип двух стен, и у нас есть четкий порядок действий. В этом смысле жизнь не кажется такой уж стрессовой, чего не скажешь о защите самих фондов», — говорит Рита Грушева.

По ее словам, возможности защитить музейные фонды не так широки и очевидны, как хотелось бы. «У нас есть своего рода требование — сто предметов, которые должны иметь статус государственного значения, но, будем честны, в маленьких музеях экспонатов государственного значения не будет. В основном у нас культурно-исторические предметы местного значения, документы. И думать приходится еще об инвентарных книгах, о внешних жестких дисках, на которых хранится коллекция фотографий… (..) А потом нужно решать, как все это вообще можно спасти, кто заберет эти предметы…

Список, конечно, есть, но разложить по подходящим контейнерам удастся лишь часть, а нужного их количества у нас нет, ведь они довольно дорогие», — признается Рита Грушева.

Не до конца ясно и то, как поступать с предметами, которые сейчас находятся в экспозиции музея, а не в фондах. «Упаковать их пока нет возможности. Не исключено, что это придется делать сразу. Но как это сделать? Сейчас мы не можем изъять их из экспозиции, ведь это основные предметы, которые составляют нашу историю и ради которых приходят люди», — отмечает руководитель музея.

Даже если бы в идеале все нужные единицы хранения музейной коллекции были надежно упакованы в подходящие контейнеры, Рита Грушева не скрывает: непонятно, что делать с этими контейнерами за порогом музея. «Кто их заберет, кто координирует, куда они потом отправятся? Это компетенция музея, самоуправления или, может быть, еще более высокого уровня — по крайней мере нам это неясно», — говорит Рита Грушева.

По ее мнению, взаимодействие между музеями, самоуправлениями, государством и всеми задействованными экспертами по-прежнему не столь открыто, как хотелось бы.

Хранитель фондов Латгальского историко-культурного музея Рената Ванцане тоже отмечает: опыт Украины показывает, что, как только музейные фонды покидают стены музея, возникает огромный риск их потерять. Поэтому Латгальский историко-культурный музей разработал стратегию, позволяющую сохранить коллекцию, не вынося ее за пределы здания. Правда, она добавляет, что подходит это не всем музеям, ведь подобная стратегия во многом зависит от того, какими помещениями музей располагает. «Единственная проблема, которая у нас сейчас есть, — это ударопрочные, огне- и водонепроницаемые контейнеры. На данный момент их количества нам не хватает, чтобы разместить в них предметы, которые мы должны спасать в первую очередь», — говорит Рената Ванцане.

Только ли сотрудники музея отвечают за защиту фондов?

Рита Грушева считает, что пока опыт Латвийского военного музея и его уровень готовности выглядят наиболее соответствующими реальности и самыми практичными. Кому-то может показаться, будто дело в том, что музей находится под крылом Министерства обороны, однако его руководитель Кристине Скривере подчеркивает: защита музея не входит в компетенцию министерства, а является задачей самих его сотрудников.

«Мы сами активно искали решения, задавали вопросы и коллегам из украинских музеев, а наше главное преимущество — это, пожалуй, добрые дружеские связи с украинским Музеем Второй мировой войны в Киеве, который дал нам очень много практических примеров того, что и как делать», — говорит Кристине Скривере. Она благодарна коллегам из других музеев за высокую оценку и напоминает:

Военный музей готов по мере возможностей помогать советом и опытом. «Мне хотелось бы призвать коллег смело обращаться к нам — тогда мы сможем помочь более детально», — говорит она.

Кристине Скривере считает, что сохранение и защита культурно-исторического наследия — это сложный вопрос, связанный в первую очередь не с инициативностью самих музейных работников, а с пониманием обществом и ответственными государственными должностными лицами того, что и зачем нам следует беречь.

«У людей, которые сейчас работают в сфере культурного наследия, критически низкая зарплата — есть музеи, где директор одновременно и хранитель фондов, и исследователь, и музейный педагог. А мы вдобавок требуем, чтобы они сами разрабатывали кризисные планы. Государственные музеи уже сейчас находятся на передовой в условиях информационной войны: мы даем отпор дезинформации, просвещаем общество и тем самым укрепляем его устойчивость…

К тому же, если обратиться к опыту Украины, то с первых же дней нападения главными целями становились не военные объекты, а школы, детские сады и объекты культурного наследия.

И это потому, что дети — будущее народа, а учреждения культурного наследия хранят свидетельства нашей идентичности, без которых ни у одного народа нет будущего. Поэтому все это — вопрос понимания. Нужно осознать, что культурное наследие — часть государственной безопасности», — считает Кристине Скривере.

Самоуправлениям не хватает средств на поддержку музеев

Председатель Лудзенской краевой думы Эдгар Мекшс рассказывает: «С началом полномасштабного вторжения России в Украину все самоуправления были обязаны разработать в плане гражданской защиты раздел, касающийся в том числе действий на случай военного вторжения. За эти годы прошло и немало учений, например Namejs, где разыгрывались ситуации, когда нам в обязательном порядке нужно проводить эвакуацию жителей, а также эвакуацию музейных фондов. Эти сценарии мы отработали, нам известен объем вывоза, но вопросов по-прежнему остается много».

Одна из неясностей, сохранившихся и после учений, связана с правильной транспортировкой музейных фондов — например, как их верно перевезти, чтобы не повредить и сохранить материальные ценности?

Эдгар Мекшс не отрицает, что безопасность людей стоит на первом месте, однако соглашается со словами Кристине Скривере о том, что без прошлого у общества нет и будущего, а значит, нужно думать и о правильной, продуманной защите музейных фондов — с начала кризиса и до его конца.

«Есть и другие неясности. Сейчас у нас иная реальность — например, залеты дронов, к которым нас не готовили. Поэтому учиться приходится на ходу, исходя из сегодняшнего дня, но это уже другие случаи, и алгоритмы действий тоже отличаются», — говорит Эдгар Мекшс, однако подчеркивает: план действий для таких, прежде не предвиденных, но вполне реальных и уже происходивших ситуаций разработан.

И в Лудзенском крае у музеев недостаточно защитных контейнеров. «У нас ситуация похожа на ту, что в Вилякском музее. На все это нужны средства, а контейнеры важны для того, чтобы предметы можно было безопасно перевозить во время эвакуации.

Этот вопрос еще предстоит решить. Думаю, что почти ни один музей пока не обеспечен такими контейнерами в полной мере. (..) Сейчас мы сосредоточены на обустройстве убежищ, привлекли для этого и финансирование Европейского союза. Но что касается контейнеров для музеев, это приходится делать из собственного — краевого — бюджета. Мне неизвестно, можно ли привлечь какие-либо средства из фондов Евросоюза или государства», — говорит Эдгар Мекшс.

Более высокого уровня готовности можно достичь только централизованно

Участники дискуссии единодушны: выглядит немного абсурдно, что кризисные планы разработаны, списки приоритетных для спасения предметов составлены и теоретически все ясно, но контейнеры, в которых можно сохранить эти предметы, почти ни одному музею недоступны в нужном объеме.

«Возможно, здесь несколько вопросов собраны в один большой блок. Во-первых, как признали сами музеи, эти контейнеры нужны не всем. У крупных государственных музеев, а также у Даугавпилсского музея этот вопрос решен и улажен, ведь это музеи со сравнительно большими бюджетами и поддержкой государства или крупного самоуправления. Даугавпилсский музей в этой ситуации опережает другие латгальские музеи, поскольку им пришлось решать вопросы безопасности уже очень давно — в связи с подлинниками работ Ротко. Но если говорить о приграничных музеях, то сейчас, когда возникает подобная чрезвычайная ситуация, невозможно вдруг отыскать в бюджетах музеев или небольших самоуправлений необходимые средства.

Поэтому сейчас мы вместе с приграничными музеями Латгалии направили официальное письмо в Совет музеев Латвии и Министерство культуры с просьбой рассмотреть возможность централизованно помочь в решении этого и других вопросов

— например, найти способ приобрести те самые контейнеры. Ведь понятно, что отдельное самоуправление не потянет такую крупную закупку ради одного небольшого музея. Делать это централизованно — будь то на уровне регионов или государства — было бы намного рациональнее, да и быстрее в нынешней чрезвычайной ситуации», — рассказывает Инета Зелча-Симансоне.

При этом важно помнить и об оцифровке музейных фондов, ведь спасти все музейные предметы даже в идеальной ситуации вряд ли получится. «Оцифровка документации фондов тоже чрезвычайно важна. Украинские музеи советуют хранить эти документы в облачных сервисах, постепенно уходя от жестких дисков. И для всего этого нужно еще и несколько копий», — призывает Инета Зелча-Симансоне. Однако и оцифровка требует своих ресурсов — как времени, так и финансирования.

Кристине Скривере подчеркивает: музеи по всей Латвии уже сейчас делают все возможное, чтобы сохранить как можно большую часть фондов.

Эдгар Мекшс считает, что разработанных планов много, как и дискуссий, но бесспорно важно финансирование, без которого все планы, идеи и обсуждения остаются лишь на уровне несбыточных мечтаний. «Сейчас я считаю, что это не только вопрос национального уровня, касающийся лишь безопасности Латвии и приграничья. На мой взгляд, об этом следует думать всему Европейскому союзу, чего и пытаются добиться руководители приграничных самоуправлений, обращаясь к депутатам парламента.

Это наш общий вопрос — граница Евросоюза, — и финансирование должно быть направлено именно на решение этих задач: начиная с укрепления границы и заканчивая вопросами музеев», — считает он.

«В то время, когда при угрозе одновременно требуется так много — забота об эвакуации жителей, транспорт, убежища, сохранение музейных фондов и многое другое, — наши бюджеты просто не в состоянии все это потянуть. Мы можем планомерно решать эти задачи в течение более длительного времени, но сейчас чрезвычайная ситуация, когда все нужно сразу», — говорит Эдгар Мекшс.