«Мы переводим картинку в слова»: как в Латвии делают кино доступным для незрячих

В Латвии это направление начало развиваться сравнительно недавно. Сам термин в стране появился около 10 лет назад, а первый латвийский фильм с аудиодискрипцией вышел в 2022-м. Сегодня аудиодискрипцию используют также в театре, музеях и на выставках, однако специалистов в этой области пока немного, а единых национальных профессиональных стандартов нет.

Аудиодискрипция — это не просто описание того, что происходит на экране. Специалисту нужно выбрать важные детали, уложить описание в паузы между репликами и при этом не навязывать зрителю собственную интерпретацию. О том, как изображение превращается в слова и как эта сфера развивается в Латвии, мы поговорили с исследователем аудиовизуального перевода, аудиодескриптором, преподавателем, членом правления Латвийской ассоциации аудиовизуального перевода и медиа доступности (LATPA) Юлией Расторгуевой. 

Что можно и нельзя описать словами. Как создается аудиодискрипция  

Елена Вихрова: Как бы вы объяснили человеку, который впервые слышит об аудиодискрипции, чем именно вы занимаетесь?

Юлия Расторгуева: Мне приходится очень часто отвечать на этот вопрос. Причем не только здесь, у нас в Латвии. Интересно, что и в Европе, когда мы путешествуем, я иногда для своих целей интересуюсь аудиодискрипцией и сталкиваюсь с тем, что люди не знают, что это такое. То есть не только у нас в Латвии приходится это объяснять.

Аудиодискрипция — это описание того, что происходит, того, что я сама могу видеть. Я в словесной форме передаю эту информацию незрячему или слабовидящему человеку.

— Что привело вас в аудиодискрипцию? Какая-то связь с незрячими? 

— Я по профессии переводчик-лингвист. И когда я узнала о существовании аудиодискрипции, меня тогда очень удивило, что это тоже вид аудиовизуального перевода: мы переводим картинку в слова. То есть это тоже перевод.

— А можно ли передать словами картинку человеку который никогда не видел? Например, как описать, что кружка красная, если он никогда не видел цвета? 

—  Если говорить о людях с нарушениями зрения, есть статистика, согласно которой большинство незрячих людей теряют зрение уже в течение жизни. То есть они не рождаются полностью незрячими. Часто бывает так, что в детстве человек что-то видел, у него сохранились зрительные воспоминания, а потом зрение постепенно ухудшалось. И в основном аудиодискрипция рассчитана именно на таких людей.

Конечно, есть и те, кто никогда не видел. Но у них все равно есть определенный жизненный опыт. Они где-то учились, у них есть жизненный багаж, на основе которого они могут понимать и воспринимать то, что им описывают.

—  На каких принципах строится хорошая аудиодискрипция? Что должен учитывать специалист, превращая изображение в слова?

—  Главное правило — описывать ровно то, что я вижу. То есть в данный момент я вижу именно это — это я и описываю. В основном используется настоящее время. Я описываю то, что происходит в данный момент. Прошедшее время практически не используется, если только оно действительно не необходимо, например, когда в спектакле нужно сделать какой-то возврат в прошлое.

Мы ничего не додумываем и не придумываем. Я не могу сказать: «Мне кажется» или «Возможно». Мы стараемся избегать таких вводных слов и субъективных оценок.

Я должна описать то, что вижу, но не то, что чувствую или как я это интерпретирую.

В первый раз мы  столкнулись с этим на курсе, который я вела для студентов-переводчиков. Мы вместе делали аудиодискрипцию выставки фотографа Полины Ребровой. Студенты присылали мне на редактирование описания фотографий. Одна студентка написала: «Девушка с открытым ртом плачет». А другая, описывая эту же фотографию, написала, что девушка громко смеется с открытым ртом. И тогда я поняла, насколько по-разному мы можем воспринимать одно и то же изображение.

Поэтому гораздо правильнее описать конкретные детали: какие у человека глаза, как открыт рот, какое положение лица, — и позволить незрячему или слабовидящему человеку самому сделать вывод.

Я была на международном слете аудиодискрипторов в Барселоне. Там я впервые узнала о таком понятии, как креативная аудиодискрипция. В ней допускается больше субъективности: аудиодискриптор может говорить о собственных впечатлениях и эмоциях. Такой формат тоже востребован — некоторым людям нравится более яркое и живое описание, которое позволяет просто расслабиться и воспринимать происходящее.

Но есть важный принцип: любую аудиодискрипцию обязательно должен проверять незрячий эксперт. Сам факт того, что человек незрячий, еще не делает его экспертом — так же, как знание языка не означает, что человек может преподавать этот язык. В Латвии таких специалистов пока немного. Одна из наиболее значимых фигур в этой области — Влада Хмельницкая, эксперт по доступности.

—  Есть какие-то вещи, которые никак невозможно описать?

—  Меня лично всегда пугает что-то абстрактное.  Если я вижу что-то абстрактное, у меня уже какие-то ощущения, и я начинаю их описывать.

— А как с визуальным юмором? Например, если шутка строится исключительно на движении или мимике героя, можно ли передать ее словами, не объяснив саму шутку?

—  Я сейчас работаю с немыми фильмами и благодаря этой работе я совершенно по-другому поняла Чаплина. Раньше я его недооценивала, а теперь вижу, насколько точно выверено каждое его движение. У него очень много юмора и иронии и это тоже нужно правильно передать в аудиодискрипции.

Я проверяю свои тексты через Владу. Сначала она делала мне много замечаний, а потом однажды сказала: «Уже стало смешно». Значит, я поймала правильную интонацию: описание должно передавать то, что заложил Чаплин, чтобы в итоге складывался весь пазл и срабатывала шутка.

—  А как быть с интимными сценами?

—  С этим я пока практически не сталкивалась. Но однажды на курсе в Женевском университете я познакомилась с исследователем из Китая, который пишет докторскую работу об аудиодискрипции порнографических фильмов.

Когда я рассказала об этом нескольким незрячим и слабовидящим людям, двое сразу попросили дать им ссылку на его работу. Как он сам объясняет:

незрячим людям тоже должно быть доступно порно — так же, как и любой другой контент, который доступен зрячим.

Я знаю, что для таких сцен существуют свои правила и специальная терминология. Например, используются точные анатомические термины, без эвфемизмов. Мне очень интересно увидеть его научный подход и понять, как именно он решает эту задачу с помощью аудиодискрипции.

—  А как быть со сценами насилия? Насколько подробно их нужно описывать,

—  Сцены насилия мы тоже описываем максимально точно — то есть то, что видим. В моих немых фильмах такие сцены тоже встречались: драки, в том числе жестокие. Например, в «Золотой лихорадке» Чаплина, хотя там насилие местами показано с юмором. Я стараюсь подробно описывать, что происходит: кто пострадал, какие приемы применяются и так далее.

Но я  хочу тут отметить, что у аудиодискрипции пока нет четких утвержденных общеевропейских стандартов. То есть нет такого документа, который я могла бы открыть и сказать: вот инструкция, и я должна делать все именно по ней. Общеевропейские рекомендации существуют, но единого подробного стандарта пока нет. Я, например, использую национальные стандарты, которые разработали в Испании.

От термина к первому фильму. Как аудиодискрипция появилась в Латвии

В Латвии развитие аудиодискрипции просходит иначе, чем во многих других европейских странах. Если в других государствах этот процесс во многом инициируется на государственном уровне и связан, в том числе, с требованиями Европейского союза, то в Латвии он развивается снизу вверх, благодаря усилиям добровольцев. По словам исследовательницы, с 2015 года она вместе с коллегой Марией Кажариной занимается развитием аудиодискрипции в Латвии и пытается обратить внимание на эту тему тех, кто принимает решения.

А началось все... с термина. В 2017 году термин «аудиодискрипция» прошел через терминологическую комиссию и  появилось официальное обозначение. Позже Расторгуева сама предложила комиссии несколько новых терминов, связанных с аудиодискрипцией, чтобы ими можно было пользоваться в научных публикациях и профессиональной среде.

Получается парадоксальная ситуация: профессиональная терминология уже начала формироваться, а сама практика аудиодискрипции в Латвии еще только предстояла.

Переломным стал 2022 год. Тогда вышел фильм — первый латвийский фильм с аудиодискрипцией. Для Расторгуевой это стало моментом, когда стало понятно, что в Латвии направление действительно начинает развиваться.

В том же году она организовала курс по аудиодискрипции в Балтийской академии для студентов программы перевода. Практика оказалась непростой: у студентов еще не было достаточного опыта. Однако курс привел к конкретному результату — вместе с ними Расторгуева создала аудиодискрипцию фильма Жоржа Мельеса «Путешествие на Луну» на латышском и русском языках.

Именно этот опыт впоследствии привел ее к теме докторского исследования — немому кино. С 2022 года, как признается сама исследовательница, она буквально «заболела немыми фильмами». 

Незрячие не должны быть лишены доступа к классике кино»: исследование аудиодискрипции немого кино в Латвии

— Почему именно немое кино? 

— Немое кино — это часть истории кинематографа. По крайней мере для меня знакомство с кино началось именно с таких фильмов. Поэтому я не понимаю, почему незрячие и слабовидящие люди должны быть лишены доступа к этой классике.

Они тоже должны иметь возможность посмотреть немые фильмы, узнать, каким было кино на заре его развития, понять его язык, а уже потом самостоятельно выбирать, что им интересно смотреть дальше.

— Когда вы начали описывать немое кино, вам пришлось буквально разбирать его на движения, жесты и визуальные детали. Изменило ли это ваше восприятие самих фильмов?

—Конечно. Раньше какие-то немые фильмы проходили для меня просто фоном. Наверное, я смотрела их скорее для того, чтобы удовлетворить амбиции культурного человека. А здесь я начала всматриваться в них глубже и удивляться, насколько профессиональными были актеры. Ведь передать эмоции без слов невероятно сложно. Даже титры иногда кажутся совершенно лишними — и так все понятно.

— Сколько немых фильмов вы пересмотрели, пока работали над этой темой?

— Около 80, из разных стран. в том числе и латвийский фильм Lačplēsis. Сейчас я уже закончила докторскую, сдала экзамены и написала работу, осталось защищать. В исследовании я специально брала фильмы разных жанров, чтобы не быть субъективной: драмы, комедии, фантастику, ужасы.

— А если сравнивать латвийский немой фильм с другими фильмами того времени, что вас особенно удивило?

— Знаете, хороший вопрос. Я изначально относилась к нему несколько предвзято и даже оставила наш фильм напоследок. Я переживала, что он будет заметно отличаться от жемчужин немого кино того времени. Но когда увидела его, была просто потрясена. Колоссальная игра актеров! Меня очень удивили технические решения, совершенно неожиданные для 1930 года. Все сделано очень профессионально.

 Я очень хочу показать этот фильм с аудиодискрипцией зрителям в Латвии.  У меня есть идея 11 ноября  пригласить учеников, чтобы они пришли и посмотрели его. Потому что без аудиодискрипции я не уверена, что фильм будет так же понятен и интересен зрителю. А с описанием многое становится на свои места. 

— А что мешает?

—  Мы как раз пытаемся решить этот вопрос. Хотим обратиться в проект Latvijas skolas soma. Возможно через них получится. Вот такой парадокс - сделали бесплатно, отдаем бесплатно и нужно еще найти, как показать. 

Главное — не навредить: как в Латвии создают профессиональные стандарты 

Для того чтобы способстовать развитию отрасли, 7 декабря в Латвии была зарегистрирована Латвийская  ассоциация аудиовизуального перевода и медиа доступности (LATPA).  Юлия Расторгуева, которая является ее членом правления, рассчитывает, что объединение поможет активнее продвигать вопросы доступности и выстраивать профессиональные стандарты в этой сфере.

Одна из главных задач — разработать национальные стандарты аудиодискрипции, а также создать информационную платформу, где будет собираться актуальная информация о развитии этой области: новые исследования и публикации, международный опыт, возможности обучения и, возможно, список специалистов, к которым можно обратиться за профессиональной аудиодискрипцией.

По словам собеседницы, необходимость системного подхода стала особенно очевидной сейчас, когда в Латвии начали активнее заниматься выполнением европейских требований по доступности. При этом уже появившиеся работы вызывают у нее вопросы с точки зрения профессионального качества.

В ассоциации планируют создать совет, в который войдут представители организаций, работающих в сфере доступности в Латвии. Работа будет касаться не только аудиодискрипции, но и субтитров для неслышащих и слабослышащих людей.

«Мы очень ответственно к этому должны относиться. Я должна сделать аудиодискрипцию настолько качественно, чтобы не навредить незрячему и слабовидящему человеку. Представляете, какая ответственность? А не то, что кто-то сел, на коленке написал и потом эту аудиодискрипцию озвучил», — подчеркивает она.

От кино до Staro Rīga: аудиодискрипция в действии

— Давайте поговорим о значимых проектах в Латвии, связанных с аудиодискрипцией. Что уже удалось реализовать?

—  В этом году мы показали в кинотеатре мультфильм «Бамси и остров вулканов». Это был наша волонтерская инициатива.  Говоря об анимации, нельзя не упомянуть фильм Straume — он тоже переведен, но я не принимала участие в этом проекте.

Из больших знаковых проектов — мы сделали спектакль в Латвийском кукольном театре  — первый в Латвии спектакль, полностью сопровождавшийся аудиодискрипцией. Мне рассказывали, что раньше тоже были спектакли для незрячих, но это были скорее специальные постановки, где зрителям предлагали что-то потрогать. Полноценной аудиодискрипции там не было. Поэтому «Эмиль» считается первым таким спектаклем.

Еще один важный проект — мультисенсорная экскурсия в Латвийском национальном художественном музее, и сам музей здесь большой молодец. В этом году в Балтийской академии мы организовали летнюю школу, посвященную доступности. Я связалась с Национальным художественным музеем и сказала: «Мы хотим к вам прийти». Они предложили провести для студентов встречу совершенно бесплатно — рассказать, как музей делает свои пространства доступными. Ребята вышли оттуда совершенно воодушевленными. Я вообще очень люблю людей, которые становятся настоящими фанатами своего дела. И в музее я встретила именно таких. Они действительно готовы очень многое делать ради доступности.

Еще один интересный проект мы реализовали в Турайдском музее-заповеднике. Там появилась первая двуязычная аудиодискрипция в туристическом контексте — на латышском и английском языках. Мы описали само здание, в том числе башню — как она выглядит и так далее.

Сейчас мы будем готовить проект, связанный со Staro Rīga. Нескромно скажу: это была моя идея. Я предложила сделать аудиодискрипцию для этого мероприятия, а моя коллега Мария Кожарина уже подала проект. Мне бы хотелось также описывать различные объекты и инсталляции — например, на фестивале  ледовых или песочных скульптур. Думаю, это тоже было бы интересно.

— И последний, завершающий вопрос. Если человек сейчас читает это интервью и думает: «Ну хорошо, очень интересно, но это все для незрячих. Меня это не касается», — что бы вы ему ответили?

— Во-первых, не стоит зарекаться: в жизни всякое может произойти. А во-вторых, аудиодискрипция — это не только для незрячих и слабовидящих.

Например, сейчас с помощью аудиодискрипции хорошо учат иностранные языки. Представьте: вы смотрите фильм с аудиодискрипцией, и происходящее на экране описывается на языке, который вы изучаете. Например, на английском. Получается хорошая языковая практика. Об этом тоже стоит говорить:

сейчас появляется ве больше исследований, посвященных использованию аудиодискрипции для изучения иностранных языков.

Еще одна важная аудитория — люди с ментальными особенностями. С помощью аудиодискрипции им может быть проще разобраться в сложных сюжетных переплетениях фильма.

И есть еще одна совершенно практическая сторона. В Европе аудиодискрипция существует уже с прошлого века. Часто приводят пример немецких домохозяек, которые смотрели сериалы с аудиодискрипцией, пока занимались домашними делами. Им не нужно было постоянно смотреть на экран или отвлекаться от своих дел, чтобы понять, что происходит. Так что аудиодискрипция может быть полезна гораздо более широкой аудитории, чем принято думать.