Фестиваль современного и экспериментального искусства Optižūns прошел 11 июля в Эргли, на территории Парстейгумкалнса. Уже восьмой год фестиваль под открытым небом собирал любителей искусства со всех концов, чтобы шокировать, растрогать, освободить от лишнего и показать, что можно иначе.
Небольшое число посетителей наводит на мысль, будто Праздник рыбака, фестиваль дискуссий LAMPA и другие мероприятия переманили публику у Optižūns. Нет. На самом деле это говорит о том, что на этот фестиваль приходят лишь представители «художественного пузыря» и их друзья, которые сами изо дня в день заняты какой-нибудь из творческих дисциплин, — и это прекрасно, что есть место, где можно творить, и место, где можно черпать вдохновение.
У меня это был первый Optižūns, и сразу скажу, что готова я не была во всех смыслах. Прогноз обещал дождь на весь день, мне за тридцать, и к этому я подготовилась очень хорошо — возможно, потому дождь так и не пошел. Зато за двенадцать часов фестиваля одно за другим, не пересекаясь во времени, прошли 22 события, перформанса и объекта средового искусства, и закончилось все около двух часов ночи — а вот к этому я готова не была. Хоть я и сова, и ночь мне милее раннего утра, такой распорядок дня убил во мне любовь к искусству. Мне не хватило времени на осмысление и времени на то, чтобы ничего не делать.
Фестиваль держится на творческих, деятельных, знающих людях, которые год за годом все это приводят в движение, поддерживают, считают, планируют и договариваются с художниками, не получая за это никакой платы.
За программу перформансов и театра отвечает Марианна Лапиня, программу искусства среды курирует Илдзе Юрковска, а продюсер фестиваля — Элза Силиня. Каждый год фестиваль приглашает в команду драматурга, который переосмысляет какое-нибудь известное произведение латышской литературы, перекладывая его на язык драматургии. Она состоит из самостоятельных фрагментов, служащих источником вдохновения для каждого художника или объединения художников в программе. В этом году драматург Янис Голубовс представил размышление над стихотворением Вилиса Плудониса «Заячья банька» в апокалиптическом ключе.
Двенадцатичасовая программа составлена очень увлекательно и предлагает динамично сбалансированное приключение, где между громкими концертами и захватывающими перформансами вклинивается более спокойная прогулка к какому-нибудь объекту искусства среды, — но не хватало более длинных перерывов, чтобы поесть. Время между событиями было рассчитано только на дорогу, ведь территория большая. В тот единственный момент, когда случайно образовалась пауза до следующего действия, очередь к торговцу едой оказалась такой длинной, что мне посоветовали подойти позже. В итоге вышло, что поесть я смогла только во время самого крутого (как все потом говорили) спектакля Modern Teenage Romance. Глупо.
Во всех названных работах есть ясная мысль, мало многословия, остроумные решения, смелые ходы, которые меня как зрителя и развлекают, и дают серьезную пищу для размышлений, а больше всего радует свобода формы.
Концерт Рейниса Яунайса проходил на маленькой деревянной сцене, поднятой на несколько метров над землей, в окружении ветвей деревьев, а зрители сидели на солнечной лужайке рядом со сценой. Именно это физическое расположение и делало концерт и самого артиста такими волшебными: Рейнис Яунайс своей энергией и музыкальной виртуозностью, словно чародей, околдовал зрителей, позволив им забыть о времени, пространстве и повседневных неурядицах.
Перформанс Leijerkaste проходил под большим дубом, в окружении зеленых папоротников, зрители сидели чуть поодаль. В центре внимания артистов была тема спаривания кузнечиков, обыгранная очень остроумно — с помощью оригинальных песен, комментариев и разнообразных движений.
Авторы перформанса брали публику обаянием и харизмой, даже если технически не все было так отточено.
Второй перформанс проходил прямо в зрительских рядах: двое людей уселись в большой муравейник, а следом в него не раз подсаживались еще по меньшей мере пять человек. Муравьи неистовствовали, расползались все шире, ползали по людям. Я понимаю, что так может случиться, но я панически боюсь муравьев. Выходит, под дубом шел комический перформанс о кузнечиках, а рядом со мной — остросюжетный триллер, где в главной роли муравьи.
Объект среды Tiesa на фоне остальных выделяется короткой, но емкой подачей — с юмором, без лишних пояснений. На мой взгляд, искусство не всегда нужно объяснять. Разумеется, автор может рассказать о своем замысле, но, если искусство с тобой не резонирует, оно теряет смысл.
Собранный из шифера и дерева автомобиль Tesla многое говорит о нашей эпохе и о том, как ощущают себя в ней молодые художники.
Сразу за Leijerkaste и Tiesa следует танцевальный спектакль Teorija. Общая продолжительность всех трех работ — один час. За шестьдесят минут я пережила радость, страх, восторг и тот самый катарсис, о котором Сильвия Радзобе рассказывала на своих семинарах по театральной критике. Танцевальный спектакль Teorija — созданный хореографами настоящий самородок, который практически без слов проводит через историю о мироощущении современной молодежи: богемное течение дней с бездельем и употреблением дурманящих веществ — и дышащая в затылок жестокая война, которая заставляет полностью мобилизоваться, когда нужно защищать свою землю, либо добровольно, либо по принуждению.
Спектакль, на мой взгляд, не совсем о патриотизме — скорее о вынужденном, слишком раннем взрослении и о бессмысленной мясорубке войны, которая разрушает жизни молодых. Очень сильная работа!
Спектакль Nocietinājums проходил в очень мокрой, грязной, сравнительно нетронутой среде, которая пугала, и одновременно притягивала, как наркотик. Работа обозначена как спектакль, но классических его составляющих там не хватает, поэтому хочется назвать это диким рейвом. Это та редкая работа, которую трудно описать словами так, чтобы передать настоящее ощущение.
В зачине спектакля его авторы, каждый на своем языке, громко считают до ста и продираются сквозь деревья, ветви, топи и ямы, обозначая опасность и незащищенность. Начинает греметь оглушительно громкая электронная музыка, и через мгновение каждый из авторов берет за руку одного зрителя и зовет углубиться в заросли, где есть безопасное место, укрытие. И в этом укреплении, где нет никаких настоящих стен, а только чаща с поваленными деревьями, мхом, кустами, грязью, нет правил: все могут быть свободны независимо от национальности, пола, ориентации, политических взглядов и так далее.
И тут начался настоящий спектакль, который нельзя поставить, но для которого можно создать идеальные условия, чтобы люди почувствовали себя свободными и захотели буйствовать — пока не иссякнут силы или пока не начнется следующее событие.
Громкая музыка, танцы, смех, новые знакомства, а под конец — нагота, связанная не с сексуальной близостью, а с идеей, что все мы одинаковы. Как хорошо, что зрители Optižūns такие открытые, смелые, самодостаточные, ведь всю эту совокупность искусственно создать было бы невозможно.
Уже ближе к полуночи Рижское малое кабаре радовало зрителей мега-искрометным юмором, остроумными песнями и технически сложными, соблазнительными танцами. Кабаре — не только про развлечение: в давние времена это было место, где узнавали последние новости, слухи и все прочее. И Рижское малое кабаре эту социальную роль сохранило идеально: вечером 11 июля мы могли услышать предвыборные дебаты, свежие сплетни о местных группах, урок этикета и криминальные новости. Все это упаковано в яркие костюмы, звучные ноты и легкую иронию, которая одновременно смешит и согревает.
Фестиваль предлагает выход из зоны комфорта, создавая и показывая искусство вне рамок, а еще в прямом смысле окружает зрителя грязью, лугом, зарослями, отрывая от городских удобств. Для меня искусство — это повседневность: я работаю в театре, активно хожу на спектакли других театров и на разные перформансы, сама участвовала в создании перформансов. И грязь мне не чужда. На природе мне очень хорошо (ладно, хорошо — муравьи это совсем другая история).
В каком-то смысле я разочарована, что происходящее на Парстейгумкалнсе не выбило меня из колеи полностью, ведь в конце я была просто уставшей, и это была не усталость от вызванного искусством катарсиса, а усталость от стояния, ожидания, скуки. Да, были события, перформансы и спектакли, которые мне очень понравились, но подавляющее большинство оставило меня равнодушной.
Мне хотелось, чтобы активнее работала моя самая большая мышца — мозг (правда, при проверке выяснилось, что это самый большой миф: мозг на 73% состоит из воды и мышцей уж точно не является).
Самым большим приобретением стали те несколько мгновений, когда я почувствовала себя здесь и сейчас. И это немало. Я перепробовала разные методы, как практиковать это ощущение «здесь и сейчас», но получается у меня не очень, а бегущая столичная жизнь с множеством обязанностей тоже не помогает, — но искусство всегда помогало мне достичь того особого состояния, которое позволяет остановиться, оценить, вдохнуть глубже, улыбнуться себе. Спасибо Optižūns за это!
P.S. Посоветовала бы в будущем подумать о сортировке отходов и о том, чтобы обозначить места для курения. Если мероприятие действительно дружелюбно к детям, то курить везде и постоянно (в том числе во время концертов, в толпе зрителей) не должно быть нормой.
P.S.S. Звук на фестивале на очень высоком уровне. Хвала звукорежиссерам!
