Алексей Заричанский. Рельсы и дороги Украины под огнем: слепая охота, железная воля

Lasīt latviski
Читати українською

С детства запомнил запах креозота, разогретого металла и солярки. Так пахнет железная дорога, ее подъездные пути и перегрузочные рампы. А еще — это огромные грузовые или маневровые тепловозы, с высоты кабин из боковых окон которых важно выглядывают машинисты. И, конечно, раздающийся на всю станцию из «колокола» (рупорный громкоговоритель) на столбе металлический голос маневрового диспетчера. Он строго и четко отдает команды по всей станции — какие вагоны куда переставлять или направляет их на «горку».   

Но я-то знал, что этот «нечеловеческий» и страшный голос принадлежит добрейшему дяде Коле. Он неизменно был в черной фуражке с кокардой из перекрещенных разводного ключа и путейского молотка и не выпускал из губ дымящуюся папиросу Salve. Сейчас они на смене вместе с мамой на втором этаже в диспетчерской на Товарной станции. Я же рядом, и все что происходит за ее окнами просто восхитительно — мимо гремят составы, проезжают вагоны с различными грузами и совсем не страшно. Главное помнить — ни в коем случае не наступать на рельсы или, что еще хуже и гораздо опаснее — не застрять ногой в автоматической «стрелке».

Год назад здание, в котором моя мама отработала 40 лет и куда я часто приходил в детстве, в результате атаки российских ударных дронов по Одессе было разрушено. Неподалеку сгорело ремонтное депо, осколочные ранения получил машинист поезда. 

С начала полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году было повреждено или уничтожено более украинских 500 локомотивов.

60% из них пострадали за последние восемь месяцев, в настоящее время «Укрзализныця» теряет от 37 до 40 локомотивов в месяц. Погибли 52 железнодорожника, более 300 получили ранения. Любая поездка — автобусом, поездом или на личном транспорте — стала в Украине чрезвычайно опасной. Российскими агрессорами на них ведется самая что ни на есть целенаправленная охота. Их не останавливает, что это рейсовые пассажирские перевозки, в вагонах и машинах едут мирные люди, дети, старики. Какой-то маниакальный звериный азарт — убить, покалечить, разрушить.

«Ездить-то надо. И к родственникам, и по делам — поясняет мне Галина, знакомая, владелица небольшого бизнеса из Винницкой области. — Конечно, я стараюсь больше на своей машине перемещаться. Но если далеко ехать, например, во Львов на переговоры, да в ту же Одессу, сто раз посчитаю, что выгоднее. Бензин дорогой. Проще и дешевле на автобусе выходит или поездом.» А вот чем же безопаснее — ответила так:

«Ничем. Всюду и по всему, что движется может прилететь.»

13 сентября, граница Украина — Польша, железнодорожная станция Ягодин. От станции отправляется дипломатический поезд с экс-премьером Великобритании Борисом Джонсоном. В другом поезде находится бывший глава ЦРУ Дэвид Петреус. «Реактивный меш-дрон, атаковавший локомотив на границе Украины и Польши, был обнаружен диспетчером Центральной мониторинговой группы, и сигнал об эвакуации из поезда был дан буквально за 15 минут до попадания в локомотив. Вполне вероятно, что целью этого российского дрона мог стать и дипломатический поезд, который отправился со станции раньше запланированного времени в рамках корректировки расписаний движения поездов в режиме реального времени из-за постоянной угрозы российских ударов.» — сообщили в «Укрзализныце».

Пошумели европейские политики и СМИ по поводу этого инцидента, повозмущались и разъехались по домам.

Ягодин находится в одном-двух километрах от украинско-польской границы и это не единственный инцидент за последнее время на этом участке. Румыния, Молдова все чаще находятся под угрозой российских ударов. В недавнем интервью для LSM президент Ассоциации портов Украины «Укрпорт» Дмитрий Баринов приводил множество примеров, когда для агрессора понятия граница, международные соглашения и право, ценность человеческой жизни — всего лишь бесполезная условность.

Долгое время особенно те, кто находится вдалеке от обстрелов, убаюкивали себя мифом — якобы существует какое-то «высокоточное оружие». Оно никогда не поразит детский сад, школу или поликлинику, а тем более, другую страну. Надо оставаться в стороне, приторговывать по возможности и переждать. То ли малодушно, то ли цинично приговаривая — все удары предназначаются только Украине и украинцам. Как будто дрон спрашивает у жертвы паспорт при попадании.

По всей протяженности границы Украины со странами Европы — от Польши до Румынии безошибочно можно определить, где заканчивается одна страна и начинается другая. Не по пограничным пунктам пропуска или названиям населенных пунктов, написанных на латинице или кириллице. А по свидетельствам войны.

Сгоревшие вагоны, обугленные машины, разрушенные обстрелами АЗС, склады, предприятия и элеваторы — чем дальше вглубь Украины, тем больше этих примет.

Прошлым летом много ездил со знакомым на его машине по Одессе и ее окрестностям. Постоянно проезжали мимо руин производственных и офисных помещений, во многих местах — следы пожаров и разрушений жилых домов. Вначале, я потрясенно вскрикивал, так это ж бывший завод такой-то или склады такие-то, а в этом доме жил наш приятель! Знакомый буднично отвечал — ну, да. По моей просьбе притормаживали, чтобы все рассмотреть и запомнить. Он прозаично комментировал: «Когда видишь это каждый день, привыкаешь. Радуешься и благодаришь судьбу, что тебя, твоих друзей и родных не задело. До нового прилета. Жизнь должна продолжаться.»

И мы поехали дальше. Останавливаться нельзя.