О значении художника в истории латвийского искусства и о его новой выставке в эфире Latvijas radio рассказывают искусствовед и куратор выставки Элита Ансоне и критик Янис Боргс.
Живописец и теоретик искусства Ояр Аболс (1922–1983) сегодня оценивается как один из наиболее значимых представителей латвийского авангарда шестидесятых–семидесятых годов двадцатого века, лидер современного художественного мышления и вдохновитель концептуального искусства.
Выставка , которая до десятого мая представлена в Большом зале главного здания Латвийского национального художественного музея, предлагает многослойный взгляд на художника, чья творческая и политическая биография раскрывает напряжение между конформизмом и нонконформизмом, между советской системой и стремлением к западному модернизму.
«Тем, кто посещал выставки в семидесятые и восьмидесятые годы прошлого века, образ Ояра Аболса более понятен. А для тех, кто начал ходить на выставки уже в двадцать первом веке, Оярc Аболс — словно белое пятно. Его имя забыто. Возможно, кто-то узнает его как супруга Джеммы Скулме, но и в этом я сомневаюсь.
Молодое поколение, безусловно, откроет для себя Ояра Аболса заново, и это станет большим открытием, потому что
его искусство многогранно, оно проходит через несколько этапов и стилистических периодов, а по форме это чрезвычайно авангардное искусство времени советской оккупации», — рассказывает куратор выставки Элита Ансоне.
Оппозиционер внутри системы
Оярc Аболс вырос в очень прогрессивной, социально-демократически ориентированной среде. Его мать, директор детского сада, изучала принципы педагогики Монтессори и применяла их как в работе, так и в воспитании сына. В средней школе, где учился Оярс Аболсс, также использовали необычный подход — без оценок, с акцентом на духовное, физическое и нравственное развитие ребенка и на формирование самостоятельного мышления.
Такая среда дала Ояру Аболсу прочные современные основы образования и левую идейную направленность. В 1938 году, начав обучение в частной студии художника Романа Суты, эта ориентация еще больше укрепилась. «Как мы знаем, Роман Сута тоже придерживался левых взглядов, поэтому в его студии Оярс Аболс лишь усилил приверженность к своим идеалам. В результате во время Второй мировой войны, в условиях нацистской оккупации, оставаться здесь для него было невозможно», — поясняет Элита Ансоне.
В России Оярс Аболс обучался на профсоюзных курсах и вскоре после войны вернулся в Латвию по служебному назначению. Он активно включился в работу различных институтов советской системы — в Коммунистической партии и в Академии художеств.
Однако довольно скоро он разочаровался как в системе в целом, так и в искусстве социалистического реализма. Уже в конце пятидесятых годов он пытался изменить форму советского искусства, а в 1962 году был внесен в список формалистов за работы сурового стиля и занял открытую оппозиционную позицию.
«При этом он был чрезвычайно активным человеком — интеллектуалом, стремившимся участвовать в социальных и общественных процессах», — отмечает Элита Ансоне. Поэтому он вступил в Союз художников Латвии, чтобы иметь возможность влиять на ситуацию изнутри системы. Так он защищал дискредитированных художников тридцатых годов — периода буржуазной Латвии — и тех, кто был исключен из Союза в начале пятидесятых.
«По сути, он становится сторонником и проводником модернизма и находится в постоянной оппозиции, но одновременно действует внутри системных организаций, потому что это был единственный способ что-то изменить», — подчеркивает искусствовед.
Введение модернизма в латвийское искусство
Ояр Аболс оказал влияние и на личный выбор многих людей, в том числе на выбор жизненного пути в искусстве. Одним из таких людей стал арт-критик Янис Боргс, который признает, что личность Аболса оставила в его жизни неизгладимый след.
«Я познакомился с ним в середине пятидесятых годов, когда мне было около десяти лет. Я пел в школьном хоре, и в школу пришла художница, жена Ояра Аболса Джемма Скулме, жившая неподалеку, в Межапарке. Она искала модель для книжных иллюстраций и решила, что среди школьников можно кого-то найти. В итоге она выбрала меня. Родители согласились.
Я приходил к ней в мастерскую, где она работала над иллюстрациями к «Оливеру Твисту» Чарльза Диккенса, и я был в роли Оливера. Я также изображен в ее иллюстрациях к «Бою у Книпски» — в роли Цибиньша, а ее сын Юрис Димитерс был тем самым сильным парнем.
В этой среде огромную роль играл и Оярс Аболс. Он был колоссальным авторитетом — чрезвычайно образованным и компетентным. Я воспринимал это с большим уважением, и позже он стал для меня первым большим учителем и проводником в мир искусства. Если бы его не было на моем пути, я, скорее всего, занялся бы чем-то другим и не вошел бы в сферу, связанную с искусством», — рассказывает Боргс.
Как художественный критик, Янис Боргс нередко называл Ояра Аболса знаменосцем модернизма. «Он был не просто знаменосцем — он был первым, кто поднял это знамя. Его историческое значение огромно, потому что до него господствовала догматическая система советских представлений о том, каким должно быть искусство», — подчеркивает он.
По словам Боргса, Оярс Аболс вместе с Джеммой Скулме эту систему изменили. Будучи теоретиком искусства, Аболс умел аргументированно отстаивать необходимость прихода модернизма так, что возразить ему было невозможно. В период так называемой хрущевской оттепели в железном занавесе появились серьезные трещины, через которые проникала западная культура, и Оярс Аболс сумел этим воспользоваться — не только теоретически, но и через собственную художественную и общественную деятельность.
Многогранность личности и двойная жизнь художника
Прослеживая жизненный путь Ояра Аболса и его художественные трансформации, выставка освещает и сложные процессы латвийской истории второй половины двадцатого века. Ранние работы в духе социалистического реализма отражают его включенность в советскую идеологию, тогда как в шестидесятые годы в его творчестве появляются свободный выбор, суровый стиль, экспрессионизм, абстракция и концептуальные циклы, вдохновленные западным искусством.
Чтобы по-настоящему понять Аболса, необходимо учитывать все грани его личности. Элита Ансоне считает, что важно соединить и его конформизм, и его нонконформизм, чтобы осознать, насколько тяжелым и противоречивым было то время.
«Его творчество показывает, какую двойную жизнь были вынуждены вести художники в советский период. В мастерских создавалось то, что они хотели сами, а для выставок приходилось писать и идеологические работы, чтобы сохранить свое место и возможность быть признанным.
У Аболса тоже были такие произведения, например цикл «Пламя революции». Казалось бы, речь должна идти о социалистической революции, но на самом деле это размышление о событиях его времени, в том числе о подавлении студенческих протестов 1968 года. Это был своеобразный языковой баланс, позволяющий обмануть систему контроля», — поясняет Янис Боргс.
В 2007 году издательство Neputns выпустило альбом и сборник статей, в которых была показана лишь прогрессивная сторона личности Ояра Аболса. Искусствовед Элита Ансоне отмечает, что, несмотря на высокое качество издания, оно отражает только одну грань художника, тогда как крайне важная часть его сущности остается за пределами этого взгляда.
