Внимание всего мира сейчас приковано к переговорам, в которых участвуют Украина, США, европейские государства и Россия. Параллельно с этим в западных СМИ появляется информация о подготовке плана поддержки Украины после войны. В частности, по данным The New York Times, обсуждается модель, предполагающая укрепление ВСУ, возможное развертывание европейского военного контингента для сдерживания нового вторжения, а также более активное использование американской разведки. При этом ключевой вопрос — территориальный — остается нерешенным: Россия по-прежнему претендует, в частности, на Донецкую область.
Удивляет, сказал Саакян, что, обсуждая перегвооры, все «смотрят на руку, а не на точку, куда она показывает». Изначальная позиция России, оформленная в виде предложений, переданных через Уиткоффа, включала около двадцати пунктов. И сейчас мы наблюдаем, как «изначальная позиция, которая была закинута Россией через Уиткоффа и была хорошей для России и ужасно неприемлемой для Украины, мигрирует в сторону плохой для Украины и неприемлемой теперь для России». В результате появились дополнительные документы, проекты, Берлинская декларация — в сумме около пяти текстов. Итоговый проект соглашения все дальше уходит от первоначальных целей России.
«Цель России была недавно, в частности, в интервью с послом России в Великобритании четко обозначена: что мирный договор должен привести к капитуляции Украины.
Россия не видит никакого другого варианта, кроме как просто достижение всё тех же целей, но дипломатическим путем.
Они не могут захватить уже 12 лет Донецкую область. Соответственно, теперь они хотят дипломатически получить эту часть».
По оценкам американских и европейских аналитиков, даже в самом оптимистичном для Кремля сценарии на захват оставшейся части региона потребовалось бы еще около двух лет боевых действий, а в более реалистичных сценариях — до трех лет. Именно поэтому Россия стремится «оформить» эти территории на переговорах уже сейчас.
То, что происходит сегодня, Саакян описывает как дипломатическую битву без возможности хорошего исхода. Украина и Европа коллективно отбивают российский «кавалерийский наскок». В этой атаке Дональд Трамп выступает фигурой неопределенной роли — «то ли рыцарем, то ли конем». Стремление найти простое решение для самого масштабного вызова европейской безопасности со времен Второй мировой войны неизбежно приводит либо к трагикомедии, либо к трагедии, говорит Саакян — и по его мнению, сейчас мы «наблюдаем, как потенциальная трагедия все больше превращается в трагифарс».
В ближайшие недели, максимум месяцы, ситуация, по прогнозу политолога, изменится. Европа и Украина уже выполнили свою часть работы
— довели переговорный документ до состояния, при котором он стал условно приемлемым для Украины, но однозначно неприемлемым для России, тем самым минимизировав ключевые риски. Теперь «мяч» будет переброшен в Соединенные Штаты, и Трампу придется непосредственно говорить с Путиным. Ему предстоит либо оказывать давление на Россию (во что Саакян слабо верит), либо маневрировать и уклоняться, либо заявить, что попытка договориться провалилась, и США «умывают руки».
На вопрос LSM+, возможна ли личная встреча Зеленского и Путина, Олег Саакян отвечает крайне скептически:
«Слабо себе это представляю. Как минимум этот стол должен быть вдвое длиннее, нежели руки и рост Зеленского — поскольку Путин физически, мне кажется, боится оказаться в одном помещении с Зеленским. Ну вот представьте себе: Зеленский берет ручку и вгоняет ему в глаз! И что —
после этого Зеленского посадят? Мы же с вами прекрасно понимаем, что в таком случае он станет всемирным героем. И я думаю, что Путин тоже прекрасно понимает».
