4 февраля Сюдалинна театр приедет в Латвию на гастроли со спектаклями Сергея Голомазова, Мерле Карусоо, Даниила Зандберга и, конечно, самого Дмитрия. В Таллинн, в свою очередь, отправятся «Шесть Шерлоков», «Шушенбрик и усадьба с привидениями», «Скамейка», «Вот комната эта», «Джейн Эйр» и «Старший сын».
Дмитрий теперь живет в Таллинне. Встречается там с давними знакомыми – только что на прогоне у Диты Лурини побывал («Она здесь учится. Точней сказать, пашет день и ночь, до того учеба сложная. Дита большая умница. Когда заслуженная, можно сказать, артистка, откладывает свою карьеру в сторонку и занимается самосовершенствованием – это поразительно»), виделся с хореографом Рутой Пакалне, которая в Эстонии уже семь лет, со своей бывшей однокурсницей, актрисой Алисой Поляченко – скоро она получит режиссерский диплом в Хельсинки, ее приглашают на постановки большие финские театры…
«Замечательный у нас народ. Никогда не чувствовал себя гражданином Латвии так сильно, как в Эстонии, – смеется Дмитрий. – И посол Латвии к нам всегда приходит на спектакли… Она очень современный дипломат, устраивает отличные мероприятия, поддерживает диаспору. Я-то сам больше общаюсь с теми, кого хорошо знаю лично, плюс с теми ребятами, которые со мной на курсы эстонского ходят, там тоже есть латыши».
– И как тебе эстонский?
– О, это крутой язык. Он такой логичный, такой математический. На латышский вообще не похож, с другой логикой совершенно. Сопоставлять бессмысленно. Эти 14 падежей… Да там вообще всё по-другому и очень интересно. У меня уже немножко получается говорить, я с [выдающимся эстонским режиссером] Эльмо Нюганеном вчера прям диалог вёл на эстонском, и он – «Ты молодец, это же так трудно». А мне нравится, мне в кайф.
– Эльмо же не так давно спектакль у вас выпустил. Народ ходит?
– Там две версии, на эстонском и на русском. На эстонской обычно Sold Out, на русской вчера было больше ста зрителей, и это уже достижение. Если бы мы играли «Восход богов» в малом зале, все было бы хорошо. Но мы играем в большом, и наша публика еще не очень готова к этому. При том, что спектакль хороший. Да, сложный, да, жестокий, да, о войне – а о войне людям, наверное, не хочется думать. Но там такие классные актеры, что даже если тебе не нравится эта история [основанная на реальных событиях – о литовском режиссере-документалисте Мантасе Кведаравичюсе, убитом в Мариуполе в 2022 году, и его жене Ханне], то просто смотреть на то, что они делают на сцене, огромное удовольствие.
– Трудно было уговорить [знаменитого литовского драматурга] Мариса Ивашкявичюса, чтобы он отдал вам мировую премьеру?
– Эту пьеса предназначалась изначально для вильнюсского Старого театра, но что-то пошло не так, и он не разрешил им играть, насколько я слышал. Поэтому мировая премьера состоялась у нас.
– Однако в Латвию Сюдалинна театр везет не «Восход богов» и не твой спектакль «Отцы и дети», о котором я слышала очень много хорошего. Понятно, что гастроли – дело затратное и нужно думать о финансах, но…
– Гастроли – дело не просто затратное, а очень затратное. Даже в Ригу поехать супердорого. Естественно, тут надо думать обо всем, и о финансах, и о зрительском интересе. Мы каждый раз обсуждаем это, дискутируем, пытаемся найти какой-то баланс. В данном случае для большого зала мы выбрали спектакль «Кабирия» – потому что это композитор Раймонд Паулс, потому что это режиссер Сергей Голомазов, потому что это хореограф Лиене Грава, которую, кстати, очень полюбили у нас и ждут, когда она опять приедет что-то делать. Выбрали по всем этим причинам – и потому, что с этим спектаклем проще не проиграть в денежном отношении.
– Кстати, о деньгах. В Даугавпилсе билеты на ваши спектакли в три раза дешевле, чем в Риге. Как так вышло? Самоуправление помогает?
– Вот не знаю, честно говоря. Я думаю, что там все учитывается – в том числе покупательская способность зрителей.
– Расскажи, пожалуйста, про спектакли, которые можно будет посмотреть в малых залах.
– С удовольствием расскажу. И начну со спектакля «Я покинул Украину в 2022 году», который мы в театре очень любим и на который, мне кажется, народ побаивается идти. У нас в том числе. Я знаю, что даже многие наши артисты, не занятые в этой работе, были изначально очень скептически настроены. «Зачем опять об этом говорить? Надоело уже про войну». А посмотрев спектакль, сказали, что он вообще о другом. То есть как бы да, про войну в Украине. Но при этом с такой личностной оптикой, что я не встречал тех, кому в итоге этот спектакль не понравился бы. Ну, за исключением, может быть, радикально политически заточенных людей.
В принципе, это спектакль о трех артистах, которые, преодолевая невероятные сложности – хотя «сложности» слишком мягкое слово – добрались до Таллинна. Это спектакль о любви к жизни. И он, конечно, задает моральные вопросы, которые задают себе и артисты: что правильней, идти воевать за свою родину и, скорее всего, умереть, или продолжать жить и служить искусству в другой стране.
То, как документальные факты превращаются здесь в искусство – это очень круто, очень интересно. Режиссер Мерле Карусоо, чтобы латвийские зрители поняли, – режиссер поколения Мары Кимеле и Адольфа Шапиро. И того же ранга: она легенда, классик документального театра. Если честно, я горжусь, что она сделала спектакль в нашем театре. И это по-настоящему хороший спектакль, глубокий, чувственный.
– А «Дива»? Хотя на нее, кажется, уже попасть нельзя.
– Это мой спектакль, совсем свежий, краска на декорациях еще не высохла, можно сказать. Михаил Дурненков написал пьесу для Шведского театра в Финляндии и мне тоже прислал текст. Это история о том, как мужчина приходит на интервью к женщине гораздо старше себя, некогда известной актрисе, но теперь уже всеми забытой, и по ходу действия выясняется, что он не совсем тот, за кого себя выдает… Такой вот сюжет. Отчасти даже детективный. Там у нас и кукла есть, и документальный фильм, от которого мы как бы отталкиваемся. Коллеги говорят, многослойный спектакль получился.
И еще мы везем в малый зал сказку «Хушам и ветер». Это очень красивая, смешная и трогательная история про мальчика, который все делает не так. Ее поставил Даниил Зандберг, который занимается визуальным театром, работает и с куклами, и без кукол, много сочиняет спектаклей для детей. Чудесная работа, легкая и поучительная одновременно. Мы ее покажем не только в Риге, но и в Даугавпилсе. Как и «Кабирию». Это будут первые гастроли Сюдалинна театра в Латгалии. Мы поедем к ним, они поедут к нам, привезут «Джейн Эйр» и «Старшего сына». Расширяем географию чуть-чуть.
– Не знаю, как сейчас, но раньше наш Фонд культурного капитала вроде бы поддерживал гастроли Театра Михаила Чехова. А эстонский фонд ваши гастроли точно не поддерживал…
– Здесь фонд культурного капитала вообще на другое нацелен. Он больше поддерживает независимые частные начинания, чем государственные театры. Это я точно знаю, потому что мне несколько раз казалось, что вот на это мы точно можем получить дополнительное финансирование, ан нет. Но что касается частных инициатив – даже сейчас у нас в театре делает спектакль Света Григорьева, наверное, самая знаменитая в Эстонии хореограф и поэт. И на эту коллаборацию с независимым театром фонд дал деньги и им, и нам. Вот это их интересует, вот это они поддерживают, причем очень хорошо финансово поддерживают. Удивительно, конечно.
– И еще о неприятном. О серьезном сокращении госфинансирования культуры в Европе, которое докатилось и до нас. В Эстонии тоже всем театрам досталось или только вам?
– Нашему театру досталось больше всего, скажем так. Но, с другой стороны, когда попадаешь в такую ситуацию и проводишь ревизию, то понимаешь, что где-то раздуты штаты, где-то люди дублируют функции друг друга просто потому, что так годами повелось. Наверное, неплохо время от времени задумываться, может ли коллектив работать в более компактном составе – и чтобы при этом качество работы не пострадало. Ну, всем ясно, какова сейчас жизнь и на что тратятся деньги, к сожалению. Мы не в приоритете, у государства есть задачи поважнее.
– Театр оправился от ситуации с увольнениями, которая, как говорят, в начале сезона ударила по посещаемости?
– Ну, в начале сезона у нас каждый год посещаемость падает – то ли в силу того, что люди детей к школе готовят, то ли другие факторы влияют, не знаю. Но упала, да. Сейчас мы потихоньку восстанавливаемся – особенно в том, что касается малого зала, там мы работаем очень успешно, у нас и какие-то новые спектакли полностью распроданы, и какие-то спектакли прошлых лет, которые люди знают и любят.
С большим залом проблемы есть – как у большинства театров, наверное. Тут еще нужно понимать, что мы очень сильно меняем репертуарную политику театра, не всем это нравится. Люди привыкли к чему-то более простому, легкому, развлекательному. А мы стараемся сделать репертуар не только таким. На это тоже нужно время.
Зато стали приходить те зрители, которые никогда у нас раньше не бывали, и это очень важно. Во-первых, русскоязычные моложе 50 лет. Мы видим в зале и семьи, и тех, кому около 30, и старшеклассников, которые здесь по собственному желанию, без классных руководителей. Не то чтобы речь о толпах, которые прям рвутся в Сюдалинна театр. Но это невероятно перспективная публика. И мы чувствуем её отклик, обратную связь.
Во-вторых, поскольку у нас сейчас в основном работают местные режиссеры, это, конечно, привлекло внимание той эстонской публики, которой эти режиссеры интересны. Это в свое время сработало в Театре Михаила Чехова – когда там начали ставить Сеньков, Наставшев, Кайришс и другие режиссеры, за которыми следит латышский зритель. Надеюсь, и у нас произойдет нечто похожее.
– Ты сам приедешь с театром на гастроли?
– Да, обязательно. Тем более что я начинаю сейчас репетировать в Лиепае.
– А что репетируешь? Это же не секрет?
– Не секрет. 22 марта мы выпускаем спектакль «Пусть горит» по пьесе Расы Бугавичюте-Пеце, которую она сейчас дописывает. Дело в том, что мы совершенно случайно узнали очень интересный факт – о нем мельком, в споре, упомянула критик Весма Левалде. Что вообще-то первым театром в Лиепае был театр-варьете, и более ста лет назад он закончил свое существование, потому что его подожгли двое подростков.
Нам стало ужасно любопытно, почему это они вдруг решили спалить театр, что им в нем так не понравилось. Мы начали расследовать эту историю – которая, конечно же, смыкается с темой людей в театре, актеров, режиссеров, и захотели сделать об этом спектакль. Тем более что весь нынешний сезон в Лиепае посвящен оригинальной драматургии, то есть все спектакли ставятся по только-только сочиненным, свежим пьесам.
