И на память о нем — мемориальная доска на здании на улице Лачплеша, 31, где он прожил с 1960 по 1993 годы.
«Майн Херц», то есть «мой Господин» — так супруга называла его жена, шутливо переводя имя мужа с немецкого.
И у каждого действительно свой «майн Херц». Об этом, в частности, будет снимаемый сейчас литовским кинодокументалистом Андриусом Стониусом «Герц Франк. Жизнь после смерти».
В моей памяти, как и в памяти очень многих латвийцев, Герц Вульфович остался как носитель совершенно классической мудрости, как очень глубокий мастер, при этом немного даже капризный изредка. На всю жизнь запомню, как незадолго до смерти он приехал в Ригу. Это было в 2011-м, Герц приехал на последний кинофорум «Арсенал». И видя, что я его фотографирую издалека, стал откровенно позировать, обратив свой профиль в сторону и как бы послав взгляд в вечность. Я даже немного растерялся, а Франк через пару секунд повернул свое выразительнейшее лицо, сказав великое: «Вы слишком долго режиссируете, молодой человек!» Впрочем, гуру практически для всех кинодокументалистов мира, вошедший в золотой фонд мировой кинодокументалистики, имел на это право!
Впечатляет уже один тот факт, что
великий американский кинорежиссер Вим Вендерс был вдохновлен снятой в 1978 году на Рижской киностудии Франком небольшой документальной лентой «На десять минут старше».
И в 2002 года выпустил проект, состоящий из двух фильмов: «На десять минут старше. Труба» и ««На десять минут старше. Виолончель». Эта лента Франка принесла режиссеру всемирную славу, хотя снята она была в маленьком кукольном театре совершенно неизвестной тогда за рубежом Риги. Дети, глядящие сказочное представление и их эмоции — от плача до смеха. А операторскую работу сделал в той лент, кстати, Юрис Подниекс.
Как известно, на счету Герца Франка более тридцати работ — от небольших форм до эпических документальных полотен последних лет. Знаковым стал «Высший суд» (1984 год). В кадре взятое по центру название Верховного суда Латвийской ССР в переводе с латышского звучит с явным теологическим смыслом. История о человеке, приговоренном к смерти за убийство и подавшем апелляцию на оправдание. И с которым в ожидании решения беседовали Герц Франк, сценарист Абрам Клецкин, оператор Андрис Селецкис, фотохудожник Вильгельм Михайловский. Увы, уже все ушли из жизни. Как ушел из жизни и главный герой фильма (он был расстрелян), а оператор Андрис Селецкис после этого известия за ночь поседел.
И последние его фильмы — это такой сконцентрированный опыт! Достаточно посмотреть снятый в начале века 105-минутный
фильм «Flashback. Оглянись у порога», который, будучи показан в Риге, вызвал у профессиональной публики самые противоречивые отклики — от потрясения до шептаний после сеанса: «Разве так можно снимать?
А Франк действительно решил оглянуться на свою насыщенную жизнь — у порога смерти, хотя после операции на открытом сердце ему еще было даровано десятилетие. Тот фильм начинался с кадров поездки режиссера в родную Лудзу, где он бродит возле разрушенного замка, из земли вытаскивает какие-то бутылочные стеклышки и вглядывается в них, будто в свою судьбу, начинавшуюся тут (метафорический язык Франка силен!). Ничего с той поры, конца двадцатых, не осталось, со времен, когда маленький Герцель жил в семье фотографа, владельца фотоателье и декоратора еврейской художественной студии. Кстати, разговорным языком в семье был идиш, в религиозной еврейской школе изучал иврит, а латышский с детства знал благодаря учебе в латышской гимназии. Все свидетельства того времени снесла вторая мировая война. По счастью, Герц Вульфович избежал Холокоста, успев эвакуироваться.
В этих стеклах, кажется, автор пытается увидеть отражения исчезнувших родственников и безвозвратно утраченное время. А затем в прямом и метафорическом смысле поднялся на недосягаемую простыми смертными высоту — на самолете по маршруту «Рига—Иерусалим». Он явно эту киноленту делал своим завещанием и наверняка не думал, что впереди у него все же будет еще один фильм (и грандиозный!) — «На пороге страха». А «На пороге страха» уж точно черта под всей жизнью — он его даже не успел доснять, но мне кажется, что в этом тоже есть некая жизненная режиссура Франка.
А после Flashback были в замешательстве некоторые рижские коллеги кинодокументалиста. Причем, даже те, которые давно в возрасте.
Можно ли показывать фотографии умирающей супруги, которую Франк целенаправленно ежедневно запечатлевал на фотокамеру и в этих снимках, кажется, есть нечто дьявольское.
И нашептывали мне: «Это ужас!» В кадре — человек, его зовут Герц Франк, показавший в фильме операцию на своем сердце, а еще и свои ощущения до и после этого… Все эти «фразочки» врача и уходящего в наркоз режиссера (сон по Фрейду, кстати, метафора смерти)… Врач: «Как подобраться к сердцу?» Франк: «Да, как подобраться к сердцу?» «Что вы чувствуете?» «Свободный полет. Как маршрут самолета Иерусалим—Москва, Иерусалим—Рига, Иерусалим—Нью-Йорк»…
И — сон. И самое ужасное и разрывающее душу зрителя действительно не съемка распила грудной клетки, а вот эти фотографии Герца, когда он поэтапно снимал уход из жизни своей супруги. Ее руки, ее лицо, уход… куда? И закадровый голос Франка: «Когда Она заболела, я стал грешить каждый день». Думайте, что хотите…
Режиссер давит на чувства, добивая впечатлительного зрителя. И Flashback — вспышка, мгновенно осветившая прошлое, когда перед смертью ты на полной скорости бегущих кинокадров вдруг видишь свою прожитую жизнь, а в месте с этим погибающих от пуль на Бастейкалнсе коллег-операторов, умирающую жену, свое сердце. Видишь все свои грехи, потому что для некоторых это показался чуть ли не грех — создавать такое искусство. Но все же мне без разницы, каким путем человек приходит к откровению, а вот именно откровение в этой работе Франка и есть.
Flash — вспышка, озарение! Полное освобождение от всего ненужного: от количества денег на счету, от количества любовных интрижек, от размера твоих апартаментов.
Я все это и написал. И прошло полгода, это был 2003-й. Все тот же кинотеатр Rīga, фойе, выставка фотографий из фильма Франка. Мимо проходит наш знаменитый кинокритик Галина Фролова с прилетевшим из Иерусалима Франком и говорит ему: «А вот тот самый Шаврей». Франк остановился, оглянулся в мою сторону и очень строго и внимательно вперил (иного слова не найду) в меня свой взгляд… И вот это была одна из главных минут в моей жизни. «Все ясно!», — сказал он и пошел дальше. А я стал на одну минуту старше.
Я потом посмотрел Flashback во второй раз. «Оглянись у порога» — правильный подзаголовок. Там есть сцена без слов, когда перед операцией Франк сидит у себя дома и он прислушивается к чему-то… Если и вы услышите, как тикают часы на стене, то в какой-то мере уловили смысл бытия. Ощущаемая в этот момент зрителями мимолетность жизни у одного рождает печаль, у другого — ответственность за каждую прожитую минуту, а у кого-то просто безразличие. Можно было позавидовать Франку, который смог стать выше всех этих чувств и страстей. Все действительно суета сует. Когда это понимаешь, хочется жить.
Через полтора года Герц Франк умер, похоронен в Иерусалиме. Он не успел доснять последний фильм, за него это уже сделали коллеги (тогда сопродюсером ленты стал Виталий Манский, монтировала уже отснятый классиком материал Мария Кравченко).
Представленные на самом первом Рижском международном кинофестивале это был более чем просто фильм-завещание. Это абсолютно откровенная мораль. Мораль о любви — к человеку со всеми его страстями и недостатками.
Напомним, что это история об убийце премьер-министра Израиля, нобелевского лауреата Ицхака Рабина, который в поисках мира нашел три пули от Игаля Амира — соотечественника Рабина, который считает, что единолично принес себя в жертву, поступив так. Результат — пожизненное заключение в одиночной камере и статус самого охраняемого преступника Земли Обетованной. Первую половину этого полуторачасового фильма мне казалось, что это просто некий парафраз великого «Высшего суда», но во второй половине ленты вдруг появляется эмигрантка из СССР Лариса и начинает переписываться с Амиром. Через годы ей удается с ним встретиться в тюрьме, где подает заявление о женитьбе с Амиром. У них рождается сын.
И все эти долгие годы Израиль возмущенно кипит на заданную тему. Важен кадр: в двенадцатую годовщину убийства Рабина сотни евреев напротив тюрьмы проклинают убийцу, в их глазах неподедльная ненависть! И вдруг — один тихо молящийся еврей в сторонке. Ясно без слов.
В финале — кадры прощания с Франком на кладбище. Гроб. И ясное осознание, что самое сложное в жизни — это сказать: «Прости» и «Я тебя люблю».
