«Краматорск — бастион против гуннов». Это слова президента Финляндии Александра Стубба. Гигантскими буквами они теперь красуются на железнодорожном вокзале Краматорска. Стубб сказал это о Краматорске и Славянске в августе, когда встречался с президентом США в Вашингтоне, убеждая его поддержать Украину. Метафора о «бастионе против гуннов» — под гуннами подразумевалась Россия — произвела сильное впечатление на Дональда Трампа.
Четыре крупных города — Константиновка, Дружковка, Краматорск и Славянск — вместе с прилегающими селами образуют обширную агломерацию. В условиях войны это крайне важная линия обороны протяженностью 40–50 километров.
Поэтому не только из государственных, но и из стратегических соображений Украина категорически против идеи отдать Донецкую область России.
Так же думают и многие местные жители, в том числе краматорчане Тарас и Татьяна, которые пришли на встречу со своим любимцем Морти. Латвийское телевидение впервые встретилось с ними три года назад, тоже в праздничное время. Тогда, в конце 2022 года, они только что вернулись в Краматорск.
«Когда началась война, мы уехали из города. Через восемь месяцев вернулись — тогда и встретились с вами. Но тогда нам казалось: еще чуть-чуть, и война закончится. К сожалению…» — говорит Татьяна. Уезжать они не собираются.
«Нет, мы не собираемся отсюда уезжать. Это наша земля, наш город. Поэтому мы будем здесь. И я надеюсь, что наша армия будет защищать нас всех», — добавляет Тарас. «Некоторые говорят: вы на чемоданах сидите. Мы не сидим на чемоданах! Нет-нет! Наоборот. Украсили квартиру к Новому году. У нас елка, гирлянды, все окна украшены. Приходишь домой — а там рай», — рассказывает Татьяна.
В последние недели обстановка в городе стала менее безопасной: после российских ударов — небывалые перебои с электричеством и отоплением. Чаще стали появляться вражеские дроны.
«Когда «шахеды» близко, у них такой противный, жуткий звук. Наш Морти прячется в своей лежанке, я ложусь на него, а Тарас накрывает нас сверху. Так и прячемся — в коридоре, за двумя стенами. У меня на стене приклеена молитва «Отче наш».
Пока прячемся, читаю молитву. Так и живем», — рассказывает Татьяна.
Российская армия пытается продвинуться к Краматорску. Однако в последние месяцы переговорные попытки, пусть и не принесшие мира, все же дают надежду.
«Надежда есть всегда. Но сколько уже было таких попыток переговоров? Хотя сейчас вроде брезжит какая-то надежда, что, может, что-то сдвинется», — говорит Тарас. «В соцсетях очень много российских фейков. Но мы не ведемся. На четвертом году войны уже научились фильтровать информацию и отправлять куда подальше то, что надо», — добавляет Татьяна.
Оба категорически не согласны с высказыванием специального посланника Трампа Стива Уиткоффа о том, что восточные области Украины якобы русскоязычные — из чего, по его мнению, следовало, что претензии России на Донбасс могут быть обоснованы.
«Никакая Россия нам здесь не нужна. То, что многие здесь говорят по-русски, не значит, что мы хотим Россию. Донбасс — это Украина. Да, мы говорим по-русски, но я Россию не хочу», — говорит Тарас.
«Мы родились в Советском Союзе. Тогда все говорили по-русски. Украинский в школе был пару раз в неделю. С языком никаких проблем не было. Когда Союз распался, тогда нашим властям надо было позаботиться о постепенном вытеснении русского языка. Постепенно. Нужна была постепенная украинизация. А не так, что началась война — и как по мановению волшебной палочки все быстро перейдут на украинский. Так не бывает. Но часть людей перешла. Принципиально. Язык ломаный, но говорят по-украински», — объясняет Татьяна.
Прифронтовому Краматорску зима ложится на плечи еще большей тяжестью. Но в тот день выпал первый настоящий снег.
«Он уже немного падал, но совсем чуть-чуть. А сегодня — ой! Не могу нарадоваться! Смотрю на каждую снежинку — и душа танцует», — говорит Татьяна. «Ведь каждая снежинка уникальна по форме, как отпечатки пальцев, как радужка глаза. Если присмотреться — они такие красивые», — продолжает Тарас. «Мы научились радоваться мелочам», — добавляет Татьяна.
В Краматорске дыхание войны ощущается все настойчивее. И все же пока надежда сильнее.
