● Это — авторская русская версия текста.
Авторську версію українською можна прочитати тут.
Tulkojums latviski pieejams šeit.
Картины художника в Киеве выставлены в Национальном музее «Киевская картинная галерея». Однако Дмитрий Корсунь не только известный украинский художник. Он также зарекомендовал себя как авторитетный арт-критик, глубокий историк, преподаватель, проникновенный искусствовед и тонкий поэт.
Римляне и греки, сочинившие тома для библиотеки
В четвертом классе родители привели Дмитрия в киевскую библиотеку издательства «Вэсэлка», где ему в руки попала книга Плутарха: «Родители попросили у библиотекаря книгу для мальчика, который очень хочет читать. Так я и прочитал Плутарха “Сравнительные жизнеописания”.
Представляете? Сам удивляюсь до сих пор. Мне было интересно.
Вероятно, этот интерес сформировал мое дальнейшее отношение и к истории и философии в целом».
У Дмитрия два образования — сначала был исторический факультет в педагогическом университете имени Михаила Драгоманова. Позже он понял, что этого мало и поступил на факультет живописи в Национальную академию изобразительного искусства и архитектуры.
«Перед войной я преподавал историю древнего мира в Национальной академии руководящих кадров культуры и искусств. С началом войны пришлось уехать. Преподавал детям историю и искусство древней Греции. Был единственным специалистом, меня называли профессором истории античности. Выходит, что все эти книги мне понадобились. Кстати, Плутарха в результате я за всю жизнь читал семь раз, не меньше … “Римляне и греки, сочинившие тома для библиотеки”», — улыбается Дмитрий, вспоминая строчку из известной когда-то песенки бедного студента («Из вагантов» Давида Тухманова).
Рассказывает, что, когда был в Греции, «стоял на камнях, смотрел вдаль и думал о событиях, которые здесь развивались». Вообще по миру поездил, этого требовали работа и душа.
Дмитрий в Латвии с супругой — Маргаритой Черненко (Маргарита Черненко), о которой мы, к слову, уже писали. Они разные: Маргарита звонкая, Дмитрий — немногословный. Но они и одинаковы в эстетических и философских вкусах, и оба живут в мире творчества, истории, и литературы.
За серьезностью Дмитрия, ощущается романтическая, эмоциональная и очень чувствующая душа.
У него с собой каталог с его картинами и стихами. Уточняет: «Это из юности, остался один на память».
Рига 80-х пахла каминами
Как и десятки тысяч других украинцев, Дмитрия Корсуня, киевлянина от рождения, в Латвию привела война. Хотя, уточняет он, балтийскую страну он знал и раньше. Их, киевских студентов в 80-х годах минувшего столетия, привозили на пятидневную экскурсию в Ригу. Она поразила Дмитрия. Говорит, что «та» Рига пахла каминами и воспринималась настоящей Западной Европой, ведь здесь было все другое — от музыки до промышленности.
«Мы были впечатлены рижскими шпилями. Впервые я увидел здесь художника Анманиса. Помню, что мы попали на его персональную выставку, которая мне очень понравилась. Он вышел к нам, снял пиджак, повесил на плечики, и с нами разговаривал. Это было тогда, когда он был молодой и сильный ().
Для меня Рига — это еще и выражение современного искусства. И Рига до сих пор держит этот знак.
Для меня этот город — это город творчества, который я мог бы сравнить разве что с Парижем».
Здесь очень престижна интеллектуальная работа художников, уверен Дмитрий. Объясняет: «Живопись здесь была интеллектуальной еще в советские времена, в 60-е годы. Это выдержанное городское урбанистическое искусство, которое не всегда встречается в Украине».
В Украине живопись тяготеет к сельскому, продолжает Дмитрий. «Как ни попадешь на выставку,
обязательно будет старенькая, покосившаяся хатка, которых уже и не осталось в Украине, вишня… Этому штампу наверное, 200 лет уже,
и его до сих пор муссируют».
Позже, уже вместе с супругой Маргаритой Черненко, он приезжал к друзьям в Ригу и гуляя около Латвийской академии художеств, говорил, что хочет сюда поступить. Такой вот магнит творчества.
«На первый план в моей жизни выплывает то одно образование, то второе, и соответственно — род деятельности. История и творчество — для меня родные направления. Последние время я писал много статей о творчестве, ведь есть знания и историка, и искусствоведа».
Библиотека — место силы
В довоенном Киеве Дмитрий, известный арт-критик, почти каждый день выступал на выставках, публиковал статьи о самых выдающихся художниках современности и их работах. И писал картины, тоже постоянно. Здесь же — пока лишь несколько. Говорит, «нет условий, нет необходимого пространства, мастерской».
В Украине его работы выставлены в Национальном музее «Киевская картинная галерея». Он листает на мониторе телефона снимки своих картин. Они особенные, . Например, картины с морем, небом и лодками с мачтами. Мачты без парусов. И бескрайность просторов, морских и небесных. Или вот городские уличные пейзажи, зимние или осенние.
У Дмитрия в Риге есть ученик: молодой человек, общественный деятель, большой сторонник Украины.
«Давал ему уроки живописи. Это очень приятно, что мы можем так быть полезны друг другу. Такое вот получилось интересное соединение».
Дмитрий с женой арендуют квартиру в Риге около Межапарка. Уточняю: «Вы там, наверное, душу отводите?» Дмитрий качает отрицательно головой и отвечает: «В библиотеке. Я одновременно изучаю историю Латвии и историю Европы. И
больше всего меня интересует, что объединяет и в чем разница между Украиной и Латвией. Чему мы могли бы научиться…
Почему Латвия смогла получить независимость, а у Украины это не вышло сделать».
Украинцы до сих отвоевывают самоидентичность, латышам это удалось раньше
Я прошу Дмитрия поделиться выводами.
«Меня поразило, что большая прослойка культурных деятелей так охотно готовила Латвию к включению в Европу. Речь идет о конце 1910-ых и1920-х годах. Латвии было гораздо сложнее, чем Украине. В отличие от Украины, которая боролась с большевиками и с Белой армией, у Латвии было гораздо больше врагов. Латыши старались образовываться () и были искусными юристами. Они воспользовались моментом, когда Антанта победила Германию. И еще важно то, что, несмотря на большое число партий, латыши все же смогли принять единое решение. В широком смысле слова Европа это оценила. А вот
Украина так и не дошла до этого момента, хотя у нас было несколько шансов. Мы никак не можем договориться…»
Сейчас Дмитрий готовит лекцию на тему, которая будет касаться украинской и латышской живописи в 1920-е годы. На нее пригласят всех желающих (подобные лекции, к слову, пользуются «спросом» и у украинцев, и у местных). Маргарита Черненко провела уже не одну такую встречу совместно с Центром социальной и культурной активности молодежи Gaisma. Теперь дебют предстоит и Дмитрию. Лекцию проведут в музее К.Барона.
«Этот период [между Первой и Второй мировыми войнами], Interbellum… В то время
в Украине все зажглось — и было расстреляно. Не так рисовали, не так говорили…
Латвия же смогла воспитать несколько поколений на материале 20-30-х годов. Это напрямую связано с национальным самосознанием. Здесь очень бережно относятся к своей идентичности. В Украине же каждое новое поколение начинает все сначала — поиск себя и отвоевание себя, как нации».
Но что же общего между Украиной и Латвией? На этот мой вопрос Дмитрий Корсунь отвечает так: «.
Оба народа были долго под давлением. Украинцы под поляками, латыши под немцами. Выработался такой комплекс неполноценности. Но латыши его перебороли, а у нас борьба еще продолжается.
А еще — общее стремление к воле. Когда-то, на мой взгляд, Латвию спасли лютеране, которые принесли Библию на латышском языке. Потом латышский язык появился в школе, на проповедях, среди интеллигенции. Мы — культурные нации, мы принадлежим к европейскому миру, мы Европа. Мы родились здесь и продолжаем Европу собой».
Высоки чужие пороги
Латвийскую национальную библиотеку Дмитрий называет «чудом света». Он там бывает часто и черпает там не только знания но и, как мне показалось, силы.
«Иду на работу, а вокруг знаете — “Дмитрий Николаевич! Дмитрий Николаевич!” — мои студенты… Вот этого не хватает. Особенного такого состояния — когда все вокруг твое, знакомое и родное», — делится Дмитрий.
И мне все же кажется, что мой собеседник «не добирает» сейчас своей жизни, не чувствует все ее полноты, недополучает всего того, чем мог бы насытится в своей профессиональной и творческой жизни в Украине. Спрашиваю об этом.
Дмитрий отвечает: «Еще Данте сказал в “Божественной комедии”: горек хлеб изгнания и высоки чужие ступени… Знаете, меня всегда интересовали судьбы поэтов в изгнании — Бродский, Овидий… А теперь и мы примерно в такой ситуации. Как сказано в одном произведении “Семь лет пути до Рима, теперь мне и до Рима далеко!”…
Непросто, но мы держимся. Латвия помогает нам, а мы хотели бы быть полезными Латвии».
